Альтернатива - Александр Владимирович Журавский Страница 3

– Господин Маск, вы нарушаете меморандум! Я требую тишины в зале! Идет прямая трансляция!

Но лауреата Пулитцеровской премии уже никто не слушал.

– И кстати, Джей, – бросил дровишек в полыхающий костер Илон Маск, – Ялта находится в русском Крыму!

На этом застарелом триггере Демпартии Джей Сингх, уже точно ушедший в глубокий нокаут и не подававший признаков жизни, внезапно очнулся и завопил:

– Русский Крым?! Вы слышали! Он сказал, что Крым – русский!..

Дальше произошло кое-что такое, что вошло в недельный топ мирового инфотейнмента, затмив собой сами дебаты. В зал ворвались реднеки с криками и плакатами: «Маск – наш Президент», «Верните великую Америку!», «Недоумок Джей, уплати налоги!», «Нет победе Джея!» (Имя Джей в переводе с санскрита означает «победа», на чем – весьма недальновидно – строилась медиакампания предвыборного штаба демократов.)

В зале начался рукопашный бой, в котором сторонники Маска выглядели гораздо организованней и сплоченней, чем инфантильные и аристократичные демократы. Грубая физическая сила оказалась эффективней доводов разума. Журналист с аккредитационным бейджем CNN не успел прокричать охране: «Выведите этих идиотов!», как тут же получил удар в челюсть от старого реднека лет семидесяти в застиранном комбинезоне и потертой ковбойской шляпе. Эмоциональная сторонница Демпартии, вцепившись в белокурые волосы республиканца, визжала что-то вроде: «Мразь, дебаты не место для драки!» Какой-то пузатый жизнелюб в бейсболке и клетчатой рубашке без рукавов, с обгорелой красной шеей и наколками на руках изловчился и нанес удар увесистой битой по надоедливой дрон-камере, впечатав ее в стену, а после сделал триумфальную пробежку по проходу, как после удачного хоум-рана в бейсболе.

Межвидовая коммуникация сторонников разных партийных платформ имела не только тактильные, но и вербальные формы:

– For fuck's sake![4]

– Who gives a fuck?[5]

– Bitch![6]

– Sod off, wanker![7]

– Shut the fuck up![8]

– You shut the fuck up, all right?[9]

Далее следовали еще более сложные идиоматические конструкции, аутентичный перевод которых потребовал бы от читателя глубоких анатомических познаний, а от переводчиков – подробного психолингвистического анализа. При этом часто звучащее слово Dumbass[10], несмотря на звуковое сходство с названием российского региона, не имело никакого отношения к России, как позднее ошибочно утверждали некоторые интерпретаторы, во всем находящие кровавый русский след. Кровь действительно была. Но без русского следа.

К радости вещателей, рейтинги этого неожиданного треш-шоу зашкаливали. И хотя предварительный коммерческий интерес рекламодателей к дебатам оказался сильно заниженным, хозяева каналов вещания теперь надеялись хорошо заработать на третьем раунде.

Но в этом мире всё конечно. Завершились и дебаты. Причем неожиданным образом.

В объективе снимающей драку дрон-камеры, последней не пострадавшей от агрессии неолуддитов, неожиданно появился светлоликий студент-ботан. В руках местного гения из Инженерной школы Джеймса Маккелви[11] находилось самодельное устройство, аккуратно обмотанное скотчем. Будущее американской нации пристально посмотрело в глаза зрителям и с блуждающей улыбкой безумного экспериментатора нажало на кнопку устройства. Трансляция отключилась вместе со всем электричеством в ближайшем квартале. На экранах цифровизоров и персональных гаджетов появилась заставка «Дебаты Маск vs Сингх». Руководители предвыборных штабов могли облегченно выдохнуть…

Глава 2

«Могильник»

Ранний гость хорош до обеда.

Народная мудрость

Украина, Харьковская область,

24 февраля 2022 года

Серое здание Центральной референс-лаборатории в пригороде Харькова, перестроенное несколько лет назад из аграрного техникума на средства пентагоновских инвесторов, находилось между железнодорожной станцией и старым кладбищем. В лаборатории подвизались в неведомых научных подвигах приезжие ученые и лаборанты из Харькова. Местных привлекали только на подсобные работы, но с подпиской о неразглашении. Однако худой славе подписка не помеха, и потому неслась она кругами слухов и пересудов, пугая аборигенов то проводимыми биологическими опытами над пациентами харьковской психиатрической больницы, то внезапными вспышками сибирской язвы и птичьего гриппа. А то и визитами каких-то американских господ с эскортом лебезящих киевских холопов, которых прежде харьковчане держали за начальников.

Инфернального вида здание лаборатории, обнесенное глухим и высоким забором, поверху увитым спиралями Бруно из бритвенной колючей проволоки, в поселке называли не иначе как «Могильник». Местные жители опасливо обходили его стороной. Суеверные страхи питались не только слухами и гнетущим видом сооружения, но и подозрительным соседством с кладбищем, которое однажды стало источником неизвестной эпидемии и оказалось «временно закрытым для захоронений». Закрытым для захоронений людей, но, как уверяла народная молва, не для отходов биолаборатории. Гиблое, в общем, место.

Шел первый день спецоперации. Пасмурная погода и серо-зеленая земля с редкими снежными пятнами близ леса создавали рабочее настроение и боевой настрой. Российские войска уже окружали Харьков с севера и востока, но западный пригород пребывал еще под украинским контролем. Бойцам ССО была поставлена задача внезапно накрыть биолабораторию, чтобы добыть свидетельства незаконных экспериментов, проводимых по заказу Пентагона.

С трехсотметровой высоты камера зависшего над местностью квадрокоптера давала ясную картину диспозиции врага, прибывшего на объект на двадцать минут раньше. Двухэтажная биолаборатория, выстроенная подобно типовой школе буквой «П», охранялась двумя боевиками в натовской экипировке на северных воротах и двумя на южных, устроившимися на перекур. И там и там стояло по внедорожнику, а у северных ворот был припаркован еще и украинский легкий бронеавтомобиль.

Двадцатидевятилетний командир резервной подгруппы сил специальных операций, расположившийся с пятью бойцами в перелеске за кладбищем, в трехстах метрах от биолаборатории, наблюдал на экране пульта управления квадрокоптера за передвижением к объекту подгруппы захвата. Две снайперские пары с юга и севера уже заняли свои позиции.

А в это время в здании Центральной референс-лаборатории кипела работа «азовцев»[12] по ее зачистке. И лишь командир «азовцев» стоял, опершись одной рукой о стену, и, едва сдерживая раздражение, докладывал ситуацию какому-то начальству:

– Да, вывезли мы весь персонал, вывезли! Вместе с патогенами! Через час будут в Жешуве. Зачищаем последний объект.

Ответная тирада окончательно выбесила боевика, и он взорвался:

– Роберт, япона мать, хлопцы вторые сутки не спят! Москали уже под Киевом, а мы…

Но невидимый собеседник нашел отрезвляющий аргумент, и «азовец» сдал назад:

– Да понял я, понял…

Отключив трубку, с ревом Scheisse![13] он разнес офисным креслом попавшийся ему на пути стеклянный лабораторный шкаф.

– Говно за ним подчищай, тварюга! – резко выдохнул он и открыл ногой дверь в соседнее помещение. Там три «азовца» в мультикаме[14] с офицером харьковского подразделения ГУР в штатском спешно уничтожали флешки, DVD, документы и компьютерные хард-диски в инсинераторных печах биолаборатории.

Влетевший командир на ходу подхватил со стола стопку лабораторных журналов и швырнул их в печь, ловко переходя с русского на