Шрамы - Наталия Иноземцева Страница 3

Воздух мгновенно потяжелел, как бывает перед ударом молнии.

Крупный пес, вырвавшись вперед, прыгнул навстречу Гроу, но еще в полете морда зверя изменилась. Пропал страшный оскал, передние лапы вытянулись, словно он захотел уклониться в сторону. Пес неуклюже приземлился у ног Гроу и брызнул на сапоги слюной. Гроу без всякой опаски пнул его в грудь. Взвизгнув, собака царапнула по доскам когтями и рванула прочь. За ней протянулась тонкая мокрая полоса.

– Мор! Эй! – красноволосый придержал коня и проводил собаку недоуменным взглядом, а потом уставился на Гроу: – Малец, ты что сделал? – Его скакун забил копытами, не соглашаясь подъехать ближе.

Гроу и сам хотел знать, почему с детства вызывает у животных ужас. Он зашагал навстречу всаднику и покрутил оружием, разминая кисть. Его сердце стучало быстро и гулко, как железный молот в руке кузнеца.

– Спокойно, малец. Убери свою свистульку, пока руки целы, – всадник осадил заплясавшего коня и оскалил зубы в подобии улыбки.

В некотором отдалении от него остановилась дюжина конников. На их одеждах выделялись эмблемы с изображением черных грифов. Такие знаки наносили на мешки с телами казненных.

Гроу повел мечом, приглашая на поединок.

– Стой, – Хэдж нагнал Гроу и вцепился в кожаный наплечник его жилета: – Давай выслушаем. – Он повысил голос и обратился к красно-волосому: – Медведь, ты ли это? Хм… не такой встречи мы ждали. Где вино и женщины?

Гроу высвободился и меч не убрал. Все внутри кипело и кричало об опасности. Медведь походил на падальщика, который не побрезгует отведать и свежего мясца.

Красноволосый широко улыбнулся, показав два ряда крепких зубов:

– Прости, барон, торопился. Это что за прыщ с тобой?

Медведь явно прикидывал, есть ли у «прыща» какая-то ценность. Задачка выдалась сложной – никто, даже граф Эффир, не знал, что в Вион возвращается изгнанный герцог. Так что недоумение бандита можно было понять. Здесь ценили гигантов, способных повалить лошадь, красноречивых философов и белокурых кудрявых юношей, похожих на первопредков из легенд. Ни одним из перечисленных достоинств Гроу не обладал. Хэдж небрежно взмахнул рукой:

– Это мой паж, что, приглянулся?

Медведь снова осклабился, а барон с наигранным дружелюбием продолжил:

– Ты как со своими красавцами заглянул в гавань: случайно или по мне соскучился?

– Соскучился, да… и захотел поздравить с прибытием. Ну и сказать, что ждут тебя, Хэдж, высокие люди. Ждут, прямо как короля. Вижу, ты с гостинцами, это хорошо. – Медведь отсалютовал своим людям и указал на тюки: – Спросите у рыбаков телегу, нужно груз захватить. И давайте повежливей.

Прищурившись, Гроу заговорил на языке элраятов:

– Хэдж, может, я правда родной язык забыл и забыл, как выглядят другие вионцы? Это что за вепрь? Где граф?

– Это Олд Медведь. Хитровывернутый наемник, – быстро ответил барон по-элраятски. – Не уверен, что его прислал Эффир. Оружие спрячь, но держи под рукой. Не дури только, слышишь?

– Ты же дурака просишь, – хмыкнул Гроу. Не разборок с местными мародерами он ожидал. Он прибыл за справедливостью, за головой дяди и короной отца. Ведь будь в мире справедливость, короны были бы у наследников, а подлецы болтались на виселицах.

Хэджу подвели пегую лошадь с белым пятном на морде. Барон без радости взял ее под уздцы.

– Эй, пажок, наш язык понимаешь? Рожа у тебя больно серьезная. – Медведь поерзал в седле. – В Вион хотел, так вот он, весь твой. Считай, долг перед господином выполнен.

Гроу не собирался бросать Хэджа. К тому же барона ждали богатые люди, они могли нанять целый отряд всадников. Кто это сделал, если не Эффир? И что он сам будет делать, оставшись в компании напуганных рыбаков? Он проигнорировал одобрительный кивок товарища и с нажимом произнес:

– Так не пойдет, Медведь. Я поеду с грузом. Там моя доля.

– Хм… что же, малец, это справедливо, – рассудил разбойник.

Почувствовав толчок в плечо, Гроу обернулся. На него уставилось кривоногое существо, с неестественно большой головой и широко расставленными ребрами. Животное с трудом можно было назвать лошадью, оно больше напоминало искалеченного в житейских передрягах ишака. Мародеры отстегнули уродца от повозкии впрягли лошадь пободрее.

Конь снова потянулся к Гроу и шлепнул губами. Не боится? Догадавшись, что привлекло животное, он вытащилиз сумы кукурузную лепешку. Ни одна лошадь, даже умирающая от голода, не стала бы принимать у него еду. Все животные – от мышей и лягушек до тигров – его боялись. Но конь не побрезговал. Быстро проглотив лакомство, он вытянул шею, требуя еще.

– Малец, запрыгивай в повозку, – скомандовал Медведь и для забавы шлепнул нелепого скакуна по крупу.

Ни единая мышца не дрогнула, конь не пошевелился. Гроу приподнял руку, прося не мешать, и сделал то, что уже не надеялся повторить, – запрыгнул на спину лошади. Почувствовав, что животное объезжено и не против, он выдохнул:

– Есть седло?

* * *

Медведь повел их через лес. Сумерки превратились в ночной мрак, а шум волн сменился скрипом дубов, топотом копыт и позвякиванием человеческой и лошадиной амуниции. Вверху, прямо над головами, заухал филин. Всадники сбились плотнее. Чтобы не распугать лошадей, Гроу поехал в голове отряда, как и положено герцогу. Пусть даже о его происхождении знал только Хэдж, а отряд состоял из головорезов, не понимающих, чем построение «частокол» отличается от «клина» и почему направление «лево» меняется вместе с положением тела, тогда как четыре стороны света остаются непоколебимы. Он впервые за многие годы ехал в седле и всеми силами старался подражать опытным всадникам.

По краям дороги стали попадаться столбы, исписанные священными рунами. Письмена складывались из треугольников и напомнили Гроу мозаичные узоры в храмах элраятов. Символы оберегали от бесов и чудовищ, которых в Вионе называли рахо. И если бесов никто не видел, то рахо часто появлялись в священных землях и причиняли много бед. На дальнем столбе Гроу увидел исписанный символами череп. Его можно было спутать с крокодильим, но мощная нижняя челюсть и две дополнительные глубокие глазницы в налобной кости говорили о бесовском происхождении. Почему череп оставили в лесу? Гроу помнил, что останки чудовищ рыцари продавали за хорошие деньги. Брошенный череп подтверждал скверные слухи о том, что рахо в герцогстве стало намного больше.

Из раздумий Гроу вырвали голоса всадников:

– Что с псами?

– Смотрите, как побитые идут.

– Может, чуют… рахо?

Гроу оглянулся.

Собаки сбились в стаю позади лошадей