Сфинкс, дракон и девочка с птицей - Кэтрин Ранделл Страница 33

вышел на улицу и попытался подраться с несколькими стенами. В результате переломал себе пальцы. Не позволяй Клоду Арджену, – очень мягко сказал Найтхэнд, – определять твое отношение к миру. Сражайся с ним, да. Но пусть сражение идет снаружи, а не в твоей душе. Я ощутил исходящую от тебя ярость через весь зал. Не позволяй людям, которые не заслуживают того, чтобы коснуться носка твоего ботинка, решать, как ты будешь жить. Иначе тебя ждут только горести и сломанные кости. – Найтхэнд подхватил Аню и приподнял на метр над землей. – Ты оставишь в покое локвиллан?

Ане не хотелось отвечать на честность берсерка враньем. Но она правда не могла отказаться от локвиллана и собиралась попробовать все варианты воздействия на него с помощью жемчуга.

От вранья ее спас Жак.

– Аня! – позвал дракончик, подлетая. – Тебя зовет Кристофер! – Он принюхался. – А почему от тебя пахнет, как после взрыва на рыбозаводе?

Противоядие

Жак привел Аню на кухню. Кристофер сидел за столом, склонившись над книжкой, а рядом стояла большая миска.

– Меня позвал Жак, – сказала она.

– Не позвал, а приказал прийти, – исправил ее Жак. – Когда речь идет о драконах, всегда надо использовать глагол «приказывать».

– Жак прочитал все о противоядии, и, мне кажется, мы действительно сможем его приготовить.

– Тут всякие подробности насчет того, когда его принимать и как и что при этом будет, – пояснил Жак. – Его еще никогда не проверяли на людях.

– Об этом потом, – отмахнулся Кристофер. – В первую очередь его надо дать драконам. Жак, прочитаешь снова?

Жак, щурясь, начал читать:

– «Поскольку яд приготовлен из недобрых веществ, противоядие готовится из равных по силе, но противоположных по свету ингредиентов». Дальше идет список целебных трав и растений: четыре листа папоротника, цветок солнцепада, три веточки руты…

– Рэтвин, здесь такое растет? – спросил Кристофер.

– Растет. Здесь и не такое растет, да еще как пышно. Солнцепад вырос прямо до солнца, да, да, – закивала она. – Потому и сгорел.

– Прямо до солнца? – переспросил Кристофер. – Ты серьезно?

– Конечно нет. Но солнцепад тут и правда растет.

– Ты нам его найдешь?

– Легко и с радостью.

– Дальше написано: «Один лист сонника, сорванный в полночь», – объявил Жак.

– Значит, сорвем этой ночью, – решил Кристофер.

– А еще: «Одно перо мудрой птицы, воздуха сестрицы».

– Может быть, феникса? – предположил Кристофер.

Ку распушил и без того встопорщенные перышки и каркнул:

– Я!

Но Галлия тут же строго прищелкнула на него клювом.

– Перо дам я, – сказала она, выдернула из собственного бока черное перышко и положила в миску.

– «Шесть чешуек дракона: пусть дракон спасет дракона». Ну это просто, – заявил Жак.

Он развернул крыло, откусил у себя несколько чешуек и скинул в миску. Было видно, что ему больно, но он даже не пикнул.

– «Десять волосков из меха канко: само везение».

Это тоже было несложно, поскольку канко вечно ходили по пятам за Кристофером, куда бы он ни направился. Одного тут же нашли на кухне в уголке, и он позволил состричь у себя по пять волосков с каждого хвоста.

– «Чистая вода: тридцать граммов морской воды, шестьдесят граммов речной воды, девяносто граммов дождевой воды».

С морской и речной водой все было ясно. Аня тут же бросилась через сад сначала к заливу, потом к реке. С дождевой водой было сложнее – дождь не выпадал уже много дней. Но тут Ириан вспомнила про поилку для единорога, стоящую в розовом саду.

– Там дождевая вода, – сказала она.

Вернулась Рэтвин с веточками и стебельками в зубах.

– Я их чуток пожевала, – пояснила она, – чтобы пользу вытащить наружу. Они на вкус прегадкие.

Жак забрался на книгу и прищурился.

– Это последнее: «Яд, придуманный людьми, должен быть уничтожен людьми. Кровь человека…» – Жак поворчал, разбирая слова. – Ага: «Кровь человека с чистым сердцем».

– Да у кого в наше время может быть чистое сердце? – фыркнул Найтхэнд. – При таком экономическом положении?

– Аня, ты моложе всех, – заметила Рэтвин. – Ткни ножиком себе в палец.

Аня испуганно попятилась:

– У меня не настолько… не настолько чистое сердце.

– Разве нет? – спросила Галлия, глянув на девочку с такой любовью, что та чуть не споткнулась.

Может быть, на нее так подействовал дворец, прекрасный и удивительный, а может быть, вопросительный взгляд Кристофера, но Аня решилась сказать правду.

– Я каждый день думаю про убийство. Я хочу убить Клода и заставить его мучиться. Хочу, чтобы он умолял меня о прощении, а я все равно его убью. Вы не понимаете… меня все время преследуют эти мысли. – Голос девочки зазвенел, и она поторопилась закончить: – Это сидит у меня внутри и не уходит. Ненависть. Я не знаю, что с ней делать.

Ну вот, и с жемчугом не получилось, и противоядие готовить она не поможет.

– Понятно, – сказала Галлия, внимательно глядя на свою подопечную. – Но я не верю в существование абсолютно чистого сердца. Ну разве что у совсем младенцев. Чистое – не то же самое, что хорошее, честное, верное или щедрое.

Жак откашлялся.

– По-моему, у этого слова имеется несколько значений. «Кровь человека с чистым сердцем»… или «кровь человека с отважным сердцем».

– Ты, – сказал Ку, с обожанием глядя на Аню, и на этот раз он был совершенно прав.

Птенец потянулся и клюнул девочку в палец. Ее кровь закапала в миску. Тут же Галлия подлетела к Кристоферу и клюнула его в руку несколько раз, пока не пошла кровь.

– Ты тоже, – сказала она. – Добавь в рецепт от своего сердца.

Потом они перемешали все ингредиенты до состояния влажной смеси, которая сначала стала кроваво-красной, потом – красно-коричневой, а в конце – зеленой.

– А как мы узнаем, действует оно или нет? – спросила Аня.

– Никак, – ответил Кристофер. – Может, у нас вообще получился еще один яд. Первый раз будет экспериментом.

Химера-полуночница

Огонь в горле и груди – все тот же огонь, не утихающий ни на минуту, – не давал Ане заснуть, но она была даже рада этому, поскольку вызвалась сорвать в полночь лист сонника, растущего возле теплиц и сараев для пересадки растений.

– Я сорву, – сказала она. – Все равно не усну ночью.

Аня не призналась вслух, но ей хотелось показать остальным, что она тоже переживает из-за противоядия, а не только из-за локвиллана. В ответ Жак галантно поклонился принцессе.

Галлия крепко спала. Девочка посмотрела на часы, стоящие на каминной полке, – у нее оставалось еще десять минут. Она натянула