Макс "Полботинка" - Сергей Викторович Вишневский Страница 4

Что это я? Где-то тут оно было…

Ах, да! Вот же…

* * *

— Петька, Петька, Петушо-о-ок… — напевал себе под нос мальчишка лет двенадцати на вид.

Он ловко перехватил длинную отточенную палку, затем кусок теста и принялся его раскатывать. Скалка для такого была мягко говоря великовата, но парень действовал ловко и уверенно. Размять, раскатать, двинуть на край стола, покрытого тонким слоем муки.

— Марфа! Шевелись, дура! Подгорит! — раздался крик из соседней комнаты, где находились печи.

Парень же буквально за минуту наделал кругляшей, тут же поставил свою скалку в сторону и схватил миску с начинкой. Раскидав по ложке на каждый кругляш мятую капусту, он отставил миску и принялся скреплять тесто. Не прошло и пары минут, как он выложил на смазанный противень десяток пирожков, окончательно его забив.

— Капустные! — крикнул он с улыбкой, подхватил поднос и зашел в соседнее помещение. — С пылу с жару, для прожара!

Два шага внутрь, шаг влево. Поставить поднос на стол, в очередь на печь.

Парень оттянул рукав и ухватил им еще горячий противень, что стоял на боку справа от входа и вернулся в свой цех. Работа началась по новой.

— Ать! Зараза… — уронил он горячий противень.

Снова скалка в руках и озорной блеск в глазах. Размять тесто, нарезать кусками, раскатать, разложить начинку, завернуть, выложить на противень.

Обычная работа, что начиналась еще затемно и заканчивалась ближе к десяти часам утра. Сначала хлеб, потом булки и под утро, когда на базаре появляется первый голодный народ — пироги. С мясом, с капустой и с картошкой. Стандартный, самый ходовой товар.

Парень уже заканчивал с последней партией. Капуста была самой дешевой, но и самой ходовой. Миска с начинкой уже показала дно, когда со стороны комнаты с печами раздался грохот и раскатистая ругань хозяина пекарни — Льва Петровича Кулебякина.

— Едрить твою за ногу, да в гроб и печенку!!! Кто так протвень ставит⁈

Его разъяренная физиономия показалась в небольшом пристрое, где парнишка уже лепил пироги.

— Сученышь мелкий! Ты что натворил⁈

Парень вжал голову в плечи и глянул на пекаря.

— Чего я-то? Противень на столе, как велено…

— Ты куда противень поставил?

— Так на стол! — удивленно ответил парнишка.

— На край, на кой-хрен ты его поставил⁈ — рявкнул Лев Петрович, сделал шаг внутрь, сжимая мощные кулаки, но тут же остановился.

Прошептав под нос очередное ругательство, он оглянулся на печь и молча вернулся в к работе.

— Чей-то на край… — буркнул парень, возвращаясь к работе. — Нормально я его поставил!

Мальчишка же сделал последнюю партию, выложил на противень и понес к печам. Поставил на то же место, задвинул подальше и глянул на лежащую на полу свою работу.

Мальчишка нагнулся, подхватил лежавший на полу протвень и глянул на Льва Петровича, что стоял рядом с печью и сжимал свою хлебную лопату, которой орудовал в печи.

— Собери. На противень боком клади, чтобы шов с краю был- буркнул он и отвернулся, заглядывая в печь, на подходящую партию пирогов.

Парень кивнул и принялся собирать капустные пироги. Попутно пытаясь с них сдуть, а где и стереть грязь с пола. Закончив, он поставил порченую партию рядом с последней и направился в свой закуток.

Предстояла уборка.

Хозяин заведения не страдал честолюбием и у своего рабочего места прибрался неохотно. А вот за работниками он следил хорошо. Именно по этому что за прилавком, что в «начиночном» цеху он драл три шкуры, штрафовал, а вот у своего рабочего места, у печей, иной раз подмести ленился.

Через полтора часа, ближе к обеду, когда «хлебная» смена была закончена, паренек снял фартук, оглядел чистый стол, подметенный от муки и вымытый пол, а затем направился в сторону прилавка. Туда, где продавали хлеб и где затаривались лоточники, что с криками и присказками продавали пироги на рынке.

— Закончил, Лев Петрович, — произнес он, найдя взглядом широкоплечего хозяина лавки. — Принимать порядок будете?

Тот сидел с недовольной физиономией и жевал кусок какой-то булки.

— Еще раз так протвень поставишь — вылетишь отсюда. Понял? — рыкнул он. — На улице босоты хватает — без работника не останусь.

Парень шмыгнул носом кивнул.

Здоровяк поднялся, прошел к печам и вернулся с подносом слегка подгоревших пирогов. С швом на боку. Тех самых, что по неосторожности оказались на грязном полу.

— Твоя плата на сегодня, — буркнул он и сунул противень в руки парня. — Отмоешь потом.

Парень глянул на десяток капустных пирогов, а затем на пекаря.

— Не нравится — проваливай, — сложил на груди руки тот.

Мальчишка молча кивнул и направился в сторону своего цеха, где находилось корыто, в котором он отмывал посуду.

Пекарь же молча прошел к своему месту и уселся. Взяв недоеденную булку, он оторвал кусочек и глянул на молчавшую все это время Марфу за прилавком.

Слегка пышная девушка, в сарафане, на подвязках, что подчеркивал грудь глянула на хозяина пекарни.

— Что смотришь? — буркнул он. — Дисциплина! Все должно быть четко, правильно. А то ишь… кто в лес, кто по дрова! Еще б мне на голову противень поставил!

— Вторую неделю работает, — отозвалась девушка. — И ни одной монеты до сих пор не видел.

— И что? — хмыкнул мужик. — Я теперь каждому беспризорнику платить должен? Не наработал он на монеты. Пусть спасибо скажет, что пожрать дали.

Девушка молча отвернулась. Секунд десять он рассматривала механическую кассу перед собой, после чего произнесла:

— Зря вы так. Максимка видно, что работящий. А если уйдет? Снова учить будете заморыша какого?

— Куда он уйдет? — хмыкнул Лев Петрович. — Сирота. Взрослый больно, на паперти ему не дадут ничего. В приют сам не пойдет. Слыхал сбегал уже оттуда. А тут ему кусок хлеба. Никуда он не денеться. Завтра же прибежит…

Лев Петрович поднялся, закинул остатки булки в рот и направился в сторону печной.

— За товаром гляди. И оборванцев сразу гони, моргнуть не успеешь, они весь прилавок утащат!

* * *

Максим пролез через гнутые прутья забора, пробрался через кусты и выскочил на небольшую клумбу, что находилась возле доходного дома.

Парень осторожно, чтобы не зацепить цветов, пробрался к торцу здания и юркнул в маленький пристрой, в котором был спуск в