Сфинкс, дракон и девочка с птицей - Кэтрин Ранделл Страница 42

Многие плакали, жалея девочку и спокойную жизнь, которую она олицетворяла. Кто-то шептал, что внезапная смерть столь юной принцессы выглядит подозрительно. Один человек сказал об этом громко и открыто поздно вечером у входа в таверну, и его услышал гвардеец. Больше этого человека никто не видел.

Затрубили трубы, приглушенно забили барабаны. Зарыдали швеи и повара, герцогини и дипломаты. Горе охватило весь зал, и только гвардейцы в мундирах с серебряной окантовкой бесстрастно возвышались над плачущей толпой.

Когда по проходу понесли тело, все затихли. Девочка лежала не в гробу, а на резных деревянных носилках, чтобы ее хорошо видели все окружающие, – так приказал регент. Ни у кого не должно было остаться ни малейшего сомнения в смерти принцессы. Ее лицо в обрамлении красиво уложенных волос было очень бледным, губы – бескровными. На принцессу надели белое платье и все ее украшения: вплели в волосы лунные камни, обвили запястья рубиновыми браслетами. На неподвижной груди покоился локвиллан.

И никто не заметил, что под волосами девочки прячется крошечный дракон. Жак не захотел покидать Аню.

В дальнем конце зала располагалось возвышение, на котором обычно стоял трон. Сейчас трон отодвинули, и на его месте установили мраморный стол, усыпанный белыми цветами. Возле стола, там, где следовало находиться священнику, ожидал дядя принцессы.

Носилки опустили на цветы и мрамор, и Клод взволнованно посмотрел на народ. На свой народ.

– Наша любимая принцесса умерла, – проговорил он.

Зал захлестнули рыдания.

– Это ужасная трагедия. У нее было слабое сердце. Когда принцесса узнала о том, что ее отец приговорен к смертной казни, ее хрупкое тело не выдержало. Принцессу убило потрясение. – Клод глубоко вздохнул. – Но, быть может, так даже лучше: наконец-то окончились все ее страдания.

В этот миг снаружи что-то загрохотало, и запертые двери зала распахнулись.

– Зато твои страдания только начинаются, – произнес громкий голос.

Обвинение

Голос принадлежал совсем юному мальчику, но гнев придал ему значительность взрослого воина. На нем была форма гвардейца, а вокруг витал сильный аромат расковника, с помощью которого была открыта дверь. Войдя, мальчик скинул шляпу и мундир, и все увидели обсидиановый меч у него на поясе. Над мальчиком летели две гаганы, а позади шагала химера, и на всех трех ее мордах была написана крайняя решимость. В толпе испуганно заохали.

– Народ острова Души! – воскликнул мальчик. – Среди вас находится убийца. Клод Арджен трижды виновен. Он убил своего отца, старого короля. Он предал своего брата, нынешнего короля. И он убил свою племянницу Аню Арджен, принцессу острова Души.

Обе гаганы опустились на тело девочки.

Клод Арджен занервничал.

– Стража! – щелкнул он пальцами. – Откуда здесь взялся мальчишка? Арестуйте его!

Гвардейцы рванулись вперед, и все вокруг зашевелились, растерянно забормотали, возмущенно загалдели.

Но Кристофер Форрестер не испугался. Его охватило небывалое воодушевление и ярость.

– Стойте! Я могу доказать, что принцесса отравлена, и не уйду, пока вы меня не выслушаете.

– Стражники! – крикнул Клод. – Чего вы ждете? Хватайте мальчишку!

Двое самых высоких гвардейцев потянулись за мечами. И тут из толпы раздался один-единственный голос:

– Нет! Дайте ему сказать! – Советник Риллиэн Джиренд с трудом поднялся на дрожащих ногах, но его голос звучал громче, чем когда-либо в жизни. – Не мешайте мальчику говорить.

– Клод Арджен, – произнес Кристофер. – Улики у тебя на коже, на волосах, на одежде. Ты с головы до ног покрыт собственным ядом.

– Мальчик, ты бредишь! Выведите его! Вы освободите от него зал или нет?

– Перед тем как выпить яд, Аня в темноте обрызгала им твои руки и волосы, медальон, обувь, одежду. Это всего лишь крошечные капли, но их невозможно вывести.

– Что? – удивился Риллиэн Джиренд. – Что ты такое говоришь?

– Аня Арджен знала, что дядя собирается ее отравить. Она понимала, что не будет в безопасности, пока он на свободе. И она не могла жить, пока не исправит несправедливость по отношению к своему отцу. Ане сказали, что она больше никогда не попадет в замок живой. Поэтому она решилась умереть, чтобы предстать перед вами.

В голосе Кристофера звенела такая ярость, что самые старые и мудрые содрогнулись, ощутив ее.

– Аня понимала: единственное доказательство преступления, которому вы поверите, – это ее мертвое тело, выставленное на общее обозрение, и запятнанные ядом руки Клода Арджена.

– Какая низость! – прохрипел Клод. – Явиться сюда в такой день, чтобы рассказывать сумасшедшие байки! Да уведут его отсюда, в конце концов? Бессмертье его побери!

– Стойте! Я сказал, что у меня есть доказательство. Я не ожидаю, что вы мне поверите на слово. Но им вы поверите.

Кристофер Форрестер положил в рот зуб сфинкса и издал невообразимо высокий нечеловеческий свист. В тот же миг в зал ворвалась Ядовитая стая. По кроваво-красным перьям птиц то и дело пробегали языки огня.

Конечно, огненные птицы не послушались бы первого встречного, но они последовали в замок за мальчиком, который умел говорить на их языке; за мальчиком, который был другом всех живых существ.

Кристофер Форрестер, будущий страж прохода, снова свистнул, и Ядовитая стая закружилась над толпой с бешеной скоростью, подобно огненной карусели.

– Эти птицы улавливают запах яда. Если ты не касался ядовитых веществ, стая обратит на тебя не больше внимания, чем на всех остальных мужчин и женщин в этом зале. Но…

Кристофер мог не продолжать.

Огненные птицы окружили Клода и принялись клевать его волосы, одежду, обувь, цепь с медальоном у него на шее.

Наступила мертвая тишина, а затем зал взорвался криками, воплями, ревом:

– Предательство! Злодеяние! Убийство!

– Заприте двери! – закричала, вскакивая, доктор Феррара.

В общей неразберихе все забыли про мраморный стол, на котором лежало Анино тело. Лишь две гаганы – старая и молодая – не сводили глаз с ее лица.

Но теперь Галлия обвела взглядом зал, обернулась к Ку и щелкнула клювом: пора. Птенец клюнул девочку в щеку со всей силой своей чистейшей любви, и на бледной скуле возле глаза выступила капля крови.

– Моя, – сказал Ку. – Моя.

Клод Арджен кричал громче всех, громче огненных птиц, которые носились вокруг него с пронзительными воплями.

– Птицы лгут! Какая нелепость! С меня хватит. Арестуйте мальчишку! Убейте этих существ!

Гвардейцы уже пробирались к Кристоферу сквозь толпу, доставая мечи из ножен. Кристофер тоже выхватил меч, готовясь защищаться, а