Лабиринт в пустыне - Мария Рашова Страница 43

шел и шел, загребая правее. Последняя попытка — не пытка. Даже если я не найду выход, я хотя бы попытаюсь. И, пока я двигаюсь, пока я иду, уныние не обгладывает мои кости, я еще жив, я еще что-то могу, я в поиске, я не умер, я функционирую, как живой человек, я скорее жив, чем мертв. Я двигался вправо, я сохранял ритм. Я не был умнее, талантливее, добрее и безгрешнее всех людей на планете Земля, я просто очень хотел спастись, я хотел к Нему. Я хотел быть на стороне Света, что бы со мной ни случилось. Что бы ни произошло, я хотел остаться с Богом. Это единственное, что было во мне стоящего, что отличало меня от многих. Я знал, что тьма существует на самом деле, она, к сожалению, слишком материальна в последние годы(последние времена на дворе, как — никак), но все, чего я хотел — остаться со светом. Я двигался вправо по коридору, пока силы не начали оставлять меня. Силы уходили с каждым метром, с каждым пройденным шагом. Их становилось все меньше и меньше. Ноги мои стали от усталости заплетаться, я спотыкался о каждый мелкий камешек там, где раньше бы прошел, не заметив. Я понял, что пройду еще метров пять и упаду. Пять…четыре…три…два…один…Я споткнулся об очередной невидимый камень и упал. Почувствовал, что разодрал локти и колена в кровь. И, кажется, поцарапал щеку. Но я не мог встать. И я не мог подумать, чтобы встать. Я дышал прерывисто, как будто пробежал сто пятнадцать стометровок подряд, сердце в груди колотилось как бешеное. Мозг совсем не соображал. Не варил мой мозг ничего, не соображал. Почему то в моем пустом мозгу возникла мама. «Прости меня, мама», — вырвалось у меня, а она покачала головой и показала указательным пальцем вверх. Я сразу понял. «Прости меня, Господи», — вырвалось у меня, и как будто огромный камень свалился с моей души, и стало легко, и тело мое перестало весить совсем, стало как пушинка, невесомым. И птица с яростным и ликующим криком взлетела вверх и превратилась в сплошной огонь. Этот огонь не опалял и не обжигал. Она ударилась об стену и стена зажглась. И горела высоким пламенем несколько мгновений, а когда все закончилось, не было ни дыма, ни гари, ни копоти, ни лабиринта, а только ясное голубое небо. На всю даль, сколько хватало глаз, был белый песочек, а чуть поодаль шумел синий океан, накатывая свои волны с белой пеной на пологий берег. Огненная птица легко подхватила меня своим клювом и отнесла к кромке берега. Я горел точно так же как и она, горел и не сгорал. Я был полон сил так, как будто бы Бог только что создал меня. Я постоял какое — то время, раскинув руки, а потом подошел к линии прибоя. Вдохнул воздух Рая. Там, где будущее соединялось с прошлым, прошедшее с грядущим. Там, где не было зла, войн, слез, бед и горя. Там, где был сам Бог.