Рассказы 13. Дорога в никуда - Ирина Родионова Страница 5

охаживали здоровяка кто во что горазд. Бабы, правда, больше выли, зато дровосек сумел вырвать обмякшего Тычка из рук ошеломленного вышибалы. Тот, отмахиваясь от бабьих рук, тянущихся к его глазам, сперва опешил, но вскоре пришел в себя, расшвырял тех, кто послабже, и всерьез сцепился с лесорубом. Тут входная дверь распахнулась, и в приемную шагнул стражник. Из-за его спины испуганно выглядывала молодая посетительница.

– Прекратить! – рявкнул стражник.

Повисла пауза. Дровосек вырвался наконец из гибельного захвата и хмуро, хоть и осторожно, утер рукавом расквашенный нос. Обе матроны принялись поправлять съехавшие платки и возмущаться куда тише. Вышибала только досадливо щерился.

Молодая кинулась к беспамятному Тычку, стоявшему на коленях и вяло перекатывающему головой. Ахнув, она выудила будто из ниоткуда белоснежную тряпку и прижала к Тычкову затылку. Отняла, увидела красное пятно, невнятно запричитала и прижала пуще прежнего. Тычок то ли застонал, то ли протестующе замычал.

Внутренняя дверь снова открылась. Из недр дома вынырнул потный, суетливый толстячок, а за ним проем заслонила темная фигура в дорогих ниспадающих одеждах. Торжественно кивнув прошмыгнувшему к выходу толстячку, фигура устремила покровительственный взор на стражника. Послышался надменный женский голос:

– Благодарю вас за вмешательство, сударь. Теперь это наше внутреннее дело.

Стражник было замялся, уловив правоту в речах темной фигуры, но молодая дерзко вскинула голову:

– Как бы не так! Я думаю, что они мошенники, сударь. И этот посетитель – с разбитой головой! – может подтвердить сей прискорбный факт.

– В самом деле, леди Айна? – В голосе фигуры сквозь надменность проступила доля иронии. – А я полагаю, что мошенник – он. И как же нам быть?

Стражник перевел настороженный взгляд с темной фигуры на Айну и уперся наконец в Тычка. В глазах промелькнула понимание.

– В таком случае, полагаю, мне придется забрать его в участок до выяснения всех обстоятельств дела, – произнес он с ледяной учтивостью.

Леди Айна тут же гневно обернулась:

– Он не подозреваемый, а пострадавший! – отчеканила она. – Ему разбил голову вон тот дуболом. Молодой человек нуждается в должном уходе, и, с вашего позволения, я забираю его в наш пансион. А кстати… – Она обернулась к темной фигуре. – Как вы узнали, что тут произошло? Вы подслушиваете разговоры в приемной?!

Ответ прозвучал не сразу, зато с изрядной долей яда:

– Я предсказательница, дитя. Я знаю все, что происходит, – и не только в приемной.

Тычок вдруг зашевелился и с тихим кряхтением медленно обхватил обеими руками голову. Темная фигура в проеме тихо ахнула. Подавшись вперед, она стянула с головы капюшон, оказавшись женщиной незаурядной красоты с цепким, хищным взглядом. Рука ее будто в полусне напряженно коснулась виска, съехала по щеке да там и застыла.

– Тако, ты можешь идти, – отрешенно проговорила она, вглядываясь в Тычка все пристальнее.

Вышибала обозначил поклон и скрылся за дверью.

– Как это понимать? – угрожающе осведомился стражник.

– Перестаньте. Вы ведь не собираетесь упечь за решетку моего слугу из-за глупого синяка? Тако выполнил свою работу, и вы напрасно ищете здесь преступление. Если оборванцу, распустившему язык, требуется уход, так леди Айна может его забрать к себе, я не против. Благо по городу давно ходят небылицы о ее чудо-лекарях – безнадежных на ноги поднимают, что им какая-то шишка на лбу?.. Что же касается обвинений в мой адрес, то я отвечу и на них. В суде. Если, – ледяная улыбка скользнула по губам хозяйки, – леди Айна будет на таковом настаивать.

Девушка кинула сочувственный взгляд на лесоруба с нахохлившимися матронами и закусила губу. Ей вдруг пришло в голову, что обвинение выдвинуто за то, что только будет сказано, а в суд на такое не подают.

– Если к молодому человеку нет претензий – чему я, признаться, сильно удивлена – то и у меня их нет. Благодарю вас, что прекратили безобразное избиение.

Стражник озадаченно смотрел то на хозяйку, то на леди Айну. Что-то ускользало от его взгляда, и он не мог понять, что именно. Претензии и обвинения – нешуточные обвинения – вдруг испарились, и делать ему здесь оказалось решительно нечего. Проходимцу разбили голову? Допустим, бывает. Знатную особу заподозрили в мошенничестве? Нет, претензий у обеих дам как не бывало. Свидетели? Молчат и только угрюмо перетаптываются. Дешевый фарс. Что-то он упустил… ладно, разберемся. С пристрастием разберемся, глаз сводить не будем ни с этого заведения, ни с пансиона. Дамы из него решили сделать дурака? Ну-ну.

– Честь имею. – С тем стражник оскорбленно развернулся к двери.

– Подождите! – умоляюще воскликнула леди Айна. – Помогите, пожалуйста…

Пересилив оскорбленную гордость, стражник шагнул к нескладно сидящему Тычку и без особого труда поднял того на ноги. Хозяйка взирала на это, недобро сузив глаза. Впрочем, препятствий не чинила. Дождавшись их ухода, а также демонстративного, но вместе с тем суетливого ухода остальных участников событий, она позвала Тако. Тот явился и снова будто нехотя обозначил поклон.

– Слушай внимательно, сын степей, – процедила хозяйка, все так же убийственно смотря на закрытую входную дверь. – У бродяги есть серебряное кольцо. Если ты принесешь его мне, твой народ будет прощен. Ты понял?

Тако встретил пронизывающий взор хозяйки очередным поклоном, чуть более почтительным, нежели обычно, и направился к двери.

«Я не слишком огорчусь, если все, кто был здесь недавно, ненароком сгинут», – услышал он у самой двери. Помедлив мгновение, он снова чуть склонил голову и вышел.

Тычок плохо помнил, как очутился здесь, в чисто прибранной белой комнатенке. Сначала его вели, потом везли, а под конец даже несли. Пакостная муть, тошнота и боль – вот что его заботило всю дорогу. В телеге или в чем-то вроде того, на куче душистого сена его сморило, а потом, в полусне, вышел неприятный конфуз: сено он несколько попортил, не успев свеситься за борт. Возница тогда принялся было причитать да охать, но молодой женский голос быстро прикрикнул на ворчавшего мужика. Леди, видать, прикрикнула – больше некому. Как ее зовут-то?.. Вылетело из головы. Ай да леди… если б не она, пристукнул бы его тот амбал, как пить дать пристукнул… да, впрочем, и так пристукнул. Но хоть живой… а если бы не она, был бы не живой. Пристукнули бы… ох.

Мысли шевелились вяло и все в одну сторону. Чудом ноги унес, а мог бы и не унести. Не, хватит с него подвигов: как оклемаюсь – в игорный дом да к молодке под бочок, счастливить… но не