Александр Золотько - Игры богов Страница 53

– Меньше, чем ты думаешь. У нас ведь нововведение – после захода солнца начинает работать Печать Запрета. Из города можно выйти только через двое ворот. И стражникам нужно будет лишь найти и указать на тебя богине. Что за посылка? И какой бог?

Бес вытер руки о шитую золотом скатерть.

– Колись, Бес, – сказал начальник храмовой стражи. – Тебе Самка простит все, что угодно, кроме работы здесь, в ее городе, на другого бога. Ловцы здесь не работают.

– Какая работа… В самом деле… – Бес махнул рукой. – Меня попросили доставить немного сомы… Знаешь, что такое сома?

Непоколебимый кивнул. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он прекрасно знал, что это такое. И знал цену.

– Сколько сомы? – спросил он.

– Флягу. Всего лишь флягу. – Бес улыбнулся. – Очень выгодное предложение. Сам понимаешь, капля сомы туда, капля сюда… При таком количестве кто их там, эти капли, считает.

Начальник стражи смотрел в лицо Беса не отрываясь. Фляга сомы… Странно, что Бес вообще доехал до города. Если бы кто-то узнал о таком количестве напитка богов…

– И ты решил не отдавать флягу?

– Что значит – не отдавать, – возмутился Бес. – Я все честно вез, но меня подставили. Потом этот идиот на постоялом дворе… Я ни о каком боге ничего не знал. Разговариваю с ним как с козлом, он другого и не стоит… А он вдруг хватается за алтарь. Цепочку я с него сорвал на всякий случай, дал раз в морду… Он и сбежал. А теперь я остался с сомой. И даже не знаю, что мне теперь с ней делать. Не назад же везти. Сам понимаешь, некоторые вещи отрывают с руками, а эту флягу непременно оторвут с головой. Ты у меня не купишь?

Непоколебимый шутку не поддержал. Весь Вечный город не стоил фляги сомы. С одной стороны. С другой стороны, для истинной владелицы Вечного города эта жалкая фляга… – начальник храмовой стражи заставил себя мысленно повторить эту неестественную фразу, – жалкая фляга божественного напитка не стоила ничего.

– Ты, значит, не знал, что человечек в «Радости Змея» пришел к тебе от бога?

– Гадом буду, – засмеялся Бес. – Сам прикинь – на хрена богу фляга сомы?

Лодка с грохотом причалила.

– Вот и приехали, – сказал начальник храмовой стражи.

Бес встал со скамьи, подошел к двери на палубу.

– Тебя проводят, – сказал начальник стражи. – Я подойду потом.

Бес остановился. Вернулся к столу.

– Давно хотел тебя спросить… – Бес хмыкнул даже как-то смущенно. – Ты ведь не пользуешься сомой?

– Нет, – коротко ответил Страж.

– Но ведь имеешь возможность… Самка ведь тебе бы не отказала…

– Наверное…

– Но ты не пользуешься. И что-то мне подсказывает, что и по поводу обещанной тебе вечной молодости…

– Тебе правильно подсказывает это «что-то», – кивнул Страж.

– Почему?

В дверь каюты постучали.

– Я сейчас, – не повышая голоса, ответил Страж.

– Почему? – повторил свой вопрос Бес.

– Наша любимая богиня, наша Самка – набитая дура. Абсолютная, – сказал начальник храмовой стражи, Непоколебимый защитник Любви, увенчанный Знаком преданности и страсти. – Взбалмошная, помешанная на половых вопросах, извращенная и развратная…

– Ласково, – оценил Бес.

– Она никогда не станет умнее или чище, она будет коллекционировать мужиков и девок, затаскивать к себе в постель всех подряд и заставлять всех вокруг совершать такие же непотребства… – Начальник храмовой стражи говорил ровно, не понижая голоса. – У нее есть одно достоинство. Она жадная. Она не захотела делиться ни с одним из богов нашим городом. И что бы ни происходило, богиня Танца не будет строить козни богине Нижней позиции, потому что обе эти идиотские богини – ипостаси Самки. Я твердо знаю, что не произойдет какой-нибудь кровавой глупости на почве ссоры богов, как это случилось в Заливе. И я знаю, что только наша взбалмошная идиотка может обеспечить Вечному городу нынешнюю стабильность. И я буду до конца дней выслеживать алтари и талисманы, буду до самой смерти жечь приблудных проповедников и аскетов… Пусть уж лучше людей тошнит от беспрерывного траханья, чем они будут пьянеть от кровавых разборок по поводу высоконравственных проблем. В этом смысле наша божественная дура – лучший вариант.

– Не боишься, что она услышит? – спросил Бес.

– А что она мне сделает? Отберет у меня несколько оставшихся лет жизни?

Бес хотел что-то сказать, набрал воздуха, но передумал.

– Я ответил на твой вопрос? – спросил начальник храмовой стражи.

– Более чем, – сказал Бес.

– Тогда, – развел руками Страж, – иди отвечать на вопросы богини. И постарайся не врать.

– Угу. – Бес снова двинулся к двери и снова остановился: – Праздник в этом году не складывается?

Страж промолчал.

– И что будете делать?

– У нас еще двадцать четыре дня, – сказал Страж.

Бес вышел из каюты. И через двадцать четыре дня, хотел сказать Бес, никого в этом городе не спасет ни сома, ни вечная молодость. Самка охраняет свой город от других богов, сжимая его в объятиях. В этих объятьях город и умрет.

А начальник храмовой стражи знал, что именно это хотел сказать, но не сказал ему Бес. Начальник храмовой стражи был человеком умным. И еще начальник храмовой стражи знал, что Бес ничего не делает случайно. И это внушало надежду.

А вот царю Семивратья надежду внушало то, что Хитрец сдержал все свои обещанья. Он выделил для перевозки в Семивратье раненых и покалеченных пять своих кораблей вдобавок к пяти уцелевшим кораблям Семивратца. Заодно кормчим Заскочья было приказано перевезти пополнение для войска Семивратья. Кроме того, Хитрец вдруг на глазах у всех предводителей союзного войска закашлялся, схватился за грудь и принялся биться в судорогах, разбрасывая в стороны клочья пены и разбрызгивая слюну.

Заболел Хитрец, зашептались в союзном лагере. Злорадно зашептались. Не любили Хитреца за хитрость его и странные привычки. За то, что ни с кем он не ругался открыто, царя Заскочья тоже не любили.

– Решил сопляк откосить от осады, – заявил на специально созванном совете Северянин. – Думает, что его кто-то отсюда отпустит.

Никто не отпустит, одобрительно зашептались вожди; некоторые из них и сами прикидывали, чем сподручнее внезапно заболеть.

– Вот сейчас выберем троих, пусть они сходят к Хитрецу и предупредят его… – Северянин собрался грохнуть своей дубиной по котлу, но тут в шатер вошел бледный Хитрец.

Если бы Семивратец не знал, что все это игра, поверил бы наверняка. Синие с желтым круги под глазами, запекшиеся губы и надсадный кашель время от времени.

– Приношу свои извинения за опоздание, – сказал Хитрец. – И прошу сразу предоставить мне слово. Если совет не возражает…