И мы сгорим - Александра Рау Страница 9

Торопливо записывая что-то в свой блокнот, детектив периодически поглядывал на Рена, заставляя того вглядываться в ответ. Что-то в этом человеке не давало ему расслабиться: не то натянутая улыбка, изредка без причины мелькавшая на губах, не то небрежность, с которой он общался, не то еще свежие фантазии и параллели с хоррорами, в которых детективы либо втайне были злодеями, либо мучительно умирали из-за чрезмерной заинтересованности в деле.

– Рен… можно я буду вас так называть? – вскользь поинтересовался детектив и, не дождавшись ответа, продолжил: – В каких отношениях вы были с погибшим?

– Не очень теплых.

– А вы честны. Это здорово, – похвалил Сондерман, но довольным он Рену не показался. – Альберт многих доставал, да?

– С ним тяжело было ужиться, к тому же я ему не особенно нравился. Но у него были друзья. И немало.

– И почему же ты ему не нравился?

Рен хмыкнул, потупив взгляд.

– Долгая история о девушках, комнатах по соседству и его ревнивой натуре. Но если вы думаете, что из-за этого я мог его убить, то вы теряете время.

Детектив Сондерман расплылся в широкой улыбке, на этот раз совершенно искренней, и откинулся на спинку стула.

– Я не говорил, что его убили.

– Говорили, – не согласился Рен спокойно. – Вы назвали его погибшим.

Такая наблюдательность могла показаться подозрительной, как и то, что именно Рен первым узнал о смерти соседа, но он, прекрасно это осознавая, не собирался оправдываться.

– Ты знаешь о его ссоре с мисс Аронсон?

Он поперхнулся. Все планы в одно мгновение пошли прахом – стоило лишь услышать это чертово имя. Впрочем, это было ее суперсилой. Наоми всегда демонстрировала поразительную удачу, оказываясь не в том месте и не в то время.

Рен потянулся за бутылкой воды, стоящей на столе перед ним, и сделал несколько маленьких глотков.

– Да, я был тогда в классе, – наконец взял он себя в руки. – Обычная перепалка. У Альберта таких в день были десятки.

– Ты хорошо знаешь мисс Аронсон?

– Нет, – солгал Рен без тени волнения на лице. – Не успел познакомиться.

Впрочем, это не было такой уж ложью. Он не имел ни малейшего понятия, как прошли последние десять лет ее жизни и как это изменило ту девятилетнюю девчонку, с которой он забирался на крышу дома, борясь со страхом упасть. Теперь его ноги не тряслись при одной лишь мысли взглянуть с высоты вниз, а рядом с девушками не перехватывало дыхание – очевидно, и ее личность претерпела немало изменений. Одно из них он уже заметил.

– Как тебе кажется, она могла бы его убить?

Рен нахмурился.

– Вы сейчас серьезно?

– А есть повод сомневаться? – Детектив Сондерман наклонился вперед, приближаясь к Рену, и голос его стал заговорщицки тихим.

– Вы хоть раз видели Альберта? Эта мелкая бы и пальца ему не сломала.

– А кто мог бы?

– А он что, умер от перелома пальца? – Рен начинал терять терпение. Конечно, он был всего лишь студентом, а вести допрос дотошно – прямая обязанность детектива, но ему казалось, что над ним издеваются. Пытаются обмануть. Причем не очень талантливо. – Детектив… Сондерман, да?.. Послушайте, я бы сказал вам, если бы кого-то подозревал. Но я никого не видел в ночь его смерти и не слышал борьбы за стеной. Я могу еще чем-то вам помочь?

– Во сколько ты лег, Рен?

– Было около двух часов ночи.

– И что мешало тебе уснуть?

– Смотрел фильм.

– А соседу по комнате не мешал?

– Нет, я был в наушниках.

На последнем слове Рен запнулся. Разумеется, он ничего не слышал – что можно услышать с затычками в ушах? Он ведь часто засыпал в них, чтобы не мучиться из-за посторонних звуков – кто-то вечно бродил по коридору, к Альберту иногда приходили девушки, отвратительно громкие и незнакомые со сдержанностью, а сосед говорил во сне и часто болтал с подружкой по телефону. Включение шума дождя в лесу, если надоедало смотреть кино, уже стало рефлексом – руки сами тянулись распутывать провода, что каким-то образом каждый день затягивались в узел.

– Можешь идти, – кивнул Сондерман, и дверь позади Рена тут же открылась.

Покидал допросную Рен в смятении и с ощущением, что позволил себя обыграть, хотя игрой происходящее – хотя бы из уважения к Альберту – называть не стоило.

Сотрудники полиции вывели Рена на первый этаж и отпустили, полагая, что тот самостоятельно найдет выход. Он, воспользовавшись безразличием и невнимательностью уборщицы, на корточках прошел к лестнице и поднялся на третий этаж. Рен знал, что, пока все на занятиях, здание пустует, и потому пошел спокойно, не боясь быть обнаруженным. По крайней мере, до того момента, пока не застыл с дверной ручкой в руке около комнаты под номером триста девятнадцать.

Из соседней двери вышла девчонка лет четырнадцати. Она выглядела не испуганно – скорее, пораженно-восхищенно. Рену приходилось слышать шутки о том, что студентки младших курсов, совсем недавно зачисленные в академию, видели в нем айдола, но не знал, было ли дело в схожести с конкретным певцом или лишь в азиатской внешности. Так или иначе, он ловил их взгляды и старательно избегал их, например, в очереди в столовой, где девушки как бы невзначай касались его плеча – с каждым днем это внимание выносить становилось лишь тяжелее. Приходилось делать вид, что он никого вокруг себя не замечал. Даже вежливо улыбаться им Пэйдж запретила – сказала, что эта бесчеловечная игра с их сердцами ничем хорошим не кончится.

Но сейчас Рену не нужны были проблемы, и он решил, что небольшой раунд никому не навредит.

Медленно расплывшись в таинственной улыбке, Рен приложил палец к губам, прося девочку сохранить их маленький секрет. Их общий секрет. Спустя несколько секунд раздумий девчонка закивала так активно, что едва не потеряла равновесие, и ввалилась обратно в комнату, будто забыв, что собиралась из нее выйти.

Рен впервые поблагодарил руководство академии за то, что двери в общежитиях не запирались, и спрятался в комнате под номером триста девятнадцать.

На половине, принадлежавшей Пэйдж, царил легкий беспорядок, а на второй балом правила пыль – после выпуска соседки прошлым летом к ней так никого и не подселили. Несколько раз хлопнув по пустующей кровати и чихнув, Рен взглянул на часы и, поняв, что занятия вот-вот закончатся, удобно устроился на забывшем прикосновения хозяина матрасе.

Так удобно, что провалился в сон.

Когда до ушей донесся вскрик, а затем и скрежет чего-то о пол, Рен с неохотой поднял веки.

– Идиот… – причитала Пэйдж, подтаскивая стул к двери, чтобы никто