Наследие Зари - Лиса Хейл Страница 10

Лёд вокруг них затрещал. Ярость, исходящая от Люцифера, была холодной и безмолвной, но от неё содрогнулась вся ледяная вселенная.

«Я – ПОВЕЛИТЕЛЬ!» – его мысленный рёв был подобен падению хрустальных дворцов. «Я предпочёл свободу рабству! Я предпочёл власть над бездной служению у престола! Это ОН предал меня! Он отверг меня за одно лишь сомнение!»

– Он дал тебе выбор! – крикнула Элара, и в её голосе впервые прозвучала не злость, а жалость, смешанная с изумлением перед его гибнущим великолепием. – И ты его сделал! И с тех пор ты застрял в нём, как эти души во льду! Ты предал не Его! Ты предал сам свет в себе! И теперь ты мучаешь себя вечным повторением того момента, убеждая всех и себя, что был прав!

Люцифер издал звук, похожий на горький, надломленный смех. Это был звук разбивающейся небесной арфы.

«Ты ничего не понимаешь, дитя. Ты говоришь как они. Как все эти слепые послушные овечки. Свет… что ты знаешь о свете? Он обжигает. Он требует слепого поклонения. Он…»

Он замолк, его пронзительный взгляд упал на её руки. Она неосознанно сжала кулаки, и в её голубом глазу вспыхнуло такое чистое, такое яростное сияние, что даже ему, Властелину Тьмы, стало не по себе. Это сияние было знакомо ему до боли – оно было частью его самого, давно им отвергнутой.

«Откуда это в тебе?» – его голос стал тише, в нём послышалось недоумение, почти испуг. «Эта… уверенность. Эта… вера. Её не могло быть во мне. Я выплюнул её, как яд…»

– Ты не выплюнул, – сказала Элара, и её голос вдруг стал удивительно мягким. Она сделала шаг вперёд, к самому краю льда, сковавшего его. – Ты отпустил. Ты отпустил ту часть себя, что всё ещё тосковала по нему. Ты помнишь? Белое перо в твоей руке. Тишина в твоём чертоге. Мгновение, когда гнев уступил место вопросу.

Люцифер замер. Казалось, само время остановилось. Его прекрасное лицо исказилось не яростью, а болью. Болью от воспоминания, которое он пытался похоронить под веками ненависти. Болью, которая делала его ещё прекраснее и невыносимее.

«Молчи…» – прошипел он, и в его шёпоте слышалось эхо былого могущества.

– Нет. Ты создал меня в этот миг. Не как ошибку. Не как побочный эффект своей тьмы. Ты создал меня как надежду. Свою собственную, последнюю надежду на то, что ты ошибся. И я здесь, чтобы сказать тебе… что ты можешь вернуться.

«НЕТ!» – его крик был полон такой первобытной, животной боли, что лёд вокруг него покрылся паутиной трещин. Но даже в этом крике была музыка. «Нет возврата! Нет прощения! Нет выбора! Путь только один – вперёд, в вечную тьму! Я сделал свой выбор!»

– Выбор есть всегда! – её голос зазвучал с силой колокола, раскалывая ледяную тишину. – И он именно за тобой! Смотри на меня, отец! Я – твоя дочь! Во мне твоя тьма и твой свет! И я выбираю СВЕТ!

Она распахнула руки, как будто обнимая всё мироздание. И с её спины, из пространства за её душой, с тихим, подобным вздоху звуком, раскрылись крылья.

Они были огромны и сияющи. И они были созданы из чистого, незапятнанного света. Того самого света, что когда-то был сутью Утренней Звезды.

Люцифер смотрел, не в силах отвести взгляд. Его собственные, скованные льдом крылья, беспомощно задрожали, словно пытаясь вспомнить полёт.

И тут его взгляд, острый как лезвие, упал на одно из перьев в её крыле. Оно было… другим. Белым, как первый снег, с едва заметным золотым отливом у основания. Оно было знакомо ему до боли.

Это было то самое перо. Перо ангела, которого он когда-то слушал. Перо, которое он держал в руке, решаясь на немыслимое. Оно не сгорело в его тьме. Оно стало частью её. Частью света, который он сам, добровольно, отпустил на свободу.

В этот миг что-то в нём надломилось. Вся его титаническая ярость, вся многовековая обида, вся ледяная броня гордыни – рассыпалась в прах. Он не издал ни звука. Просто его могучее тело обмякло в ледяных оковах. Он смотрел на это перо, и в его потухших солнцах-глазах, впервые за всю вечность, была не тьма, а… понимание. И страшная, всесокрушающая скорбь.

Он смотрел на живое доказательство того, что его выбор в тот давний миг не был окончательным. Что даже в сердце Повелителя Бездны оставалась искра, способная возродиться.

Элара встретила его взгляд. В её глазах не было триумфа. Была лишь бесконечная, всепрощающая любовь.

– Ты всегда боялся поверить в шанс, – тихо сказала она. – Потому что боялся снова обжечься. Но свет не только обжигает, отец. Он также и согревает.

Она взмахнула крыльями. Ослепительный свет озарил ледяную пустошь, и души, вмёрзшие в лёд, на мгновение увидели его – чистый, безоценочный, дарящий не прощение, а просто… присутствие. Напоминание о том, что есть нечто за пределами их предательства.

Люцифер не пытался её остановить. Он просто смотрел, как его дочь, его «ошибка», его величайшая тайна и его последняя надежда, поднимается вверх, к своду ледяного неба. Свет её крыльев растапливал лёд на её пути, открывая туннель в мир за пределами его царства.

Она улетала, оставляя его одного. Но на этот раз его одиночество было иным. В нём не было ярости. Была лишь тишина и тяжёлая, невыносимая тяжесть мысли, которую он так долго от себя гнал. Он, самое прекрасное творение, сияющий Сын Зари, смотрел в след уходящему свету, и в его сердце, закованном в лёд, шевельнулось что-то давно забытое.

«Выбор… есть… всегда?»

Лёд сомкнулся над ней. Элара летела вверх, к свету, чувствуя, как её земное тело растворяется, уступая место тому, кем она была всегда – существом света, рождённым из тьмы, чтобы напомнить о самой возможности рассвета.

вдохновлено "Божественной комедией" Данте Алигьери

посвящено моему папе. покойся с миром, мой родной. Спасибо тебе, за любовь…