Рассказы 6. Ключ к человечности - Кирилл Ивонин Страница 16

Китайский межпланетный модуль. Катсуне активировал его три дня назад и прекрасно помнил ту мелкую дрожь, с которой разворачивались солнечные батареи модуля, как постепенно одна за другой активировались его системы диагностики, как оживали экраны мониторов, выводя информацию о первых проверках работы систем.

Мягко оттолкнувшись, он пересекает все помещение и оказывается у противоположной стены. Большой монитор, заполненный показателями жизненного цикла местного искусственного интеллекта, бегущие по экрану цифры и графики, трехмерные диаграммы и пояснения. Катсуне знает, что ядро искусственного интеллекта – сверхбыстрый процессор, позволяющий функционировать сложной самообучающейся программе – находится снаружи. Тот самый странный блок в носовой части корабля, который он обнаружил при первом осмотре модуля. Небольшой куб со значком лазерной опасности на боку, который тогда не привлек внимание Андрея, Стива и Кэтрин, больше интересовавшихся двигателем.

Сейчас, изучая отчеты программы мониторинга и пытаясь вспомнить все, что знал о теории детерменированного хаоса и теории интеллекта, Катсуне с ужасом осознает, насколько далеко за последние несколько лет ушла Азиатская Коалиция.

Судя по всему, посчитав ветку самообучающихся программ тупиковой в развитии искусственного интеллекта, азиаты обратились к самоорганизующимся системам. Графитово-никелевая пыль с числом частиц порядка десять в восемнадцатой степени и характерным размером от одного до пяти микрон, сложный зеркальный многогранник, вращающийся в геометрическом центре ячейки, и направленные на него рубидиевые лазеры, накачивающие энергией этот хаос. Десятки контролируемых параметров, программы, обрабатывающие поступающие из ячейки сигналы, написанные на основе разделов математики, о которых Катсуне даже не слышал, и пугающее ощущение того, насколько чуждым может оказаться этот разум, если вступить с ним в прямой контакт.

Бросив еще один взгляд на монитор и убедившись, что система работает, он выплыл на середину отсека, чтобы его было видно сразу в несколько камер наблюдения.

– Меня зовут Катсуне Аоки, – произнес он вслух, прекрасно зная, что искусственный интеллект, управляющий модулем, его слышит. – В данный момент модуль «Пионер», принадлежащий Азиатской Коалиции, пристыкован к международной космической станции. С момента старта модуля до активации управляющего искусственного интеллекта произошел ряд событий. Вся информация о них находится в моей памяти. Сейчас я подключусь, чтобы вы смогли с ней ознакомиться.

Катсуне вытащил стандартный интерфейсный кабель из панели управления и, чуть поколебавшись, воткнул его в разъем у себя за ухом. Как всегда при соединении с управляющей сетью корабля, мир перед глазами дернулся цифровым глитчем, словно переключился канал телевизора. Однако в этот раз, вопреки ожиданиям, границы восприятия Катсуне не расширились до размеров всего модуля. Он не стал получать новые данные от внешних датчиков, не почувствовал никакого простора для перемещения по информационному пространству внутренней памяти корабля. Не произошло вообще ничего.

И тут он практически ощутил, как интеллект китайского модуля проникает в данные, записанные в его памяти. Перед его мысленным взором проносится вереница образов. Кадры с камер видеонаблюдения, таблицы с параметрами движения станции, текстовые отчеты об экспериментах, колеблющиеся кривые воспроизведения аудиофайлов… и яркие, практически живые воспоминания – обязательный побочный эффект обращения к встроенной памяти.

– Центр, подтвердите еще раз? – сказал командир станции и щелкнул переключателем громкой связи.

– Повторяю, – спустя пару минут из колонок донесся далекий, чуть перекрываемый электронными шумами голос диспетчера, – перехватить запущенный два часа назад китайский орбитальный модуль. Скорректировать орбиту станции, отправить один из «Прогрессов» на перехват. Для коррекции орбиты использовать двигатели поврежденного Falcon. Параметры коррекции орбиты и расчет траектории перехвата наши навигаторы вышлют через двадцать минут. Начать приготовления.

– Я тут единственная, кто понимает, чем это грозит? – спустя долгую минуту молчания произнесла Кэтрин.

– Мы все понимаем, чем это грозит, – спокойным голосом произнес командир. – Но, если верно все, о чем мне рассказали перед полетом, этот модуль через две недели отправится к Энцеладу.

– Уже? – переспросил Стив. – Мы только испытываем прототип, а они уже построили модуль?

– Это все, что мне сказали, – командир беспомощно развел руками.

– Ты знал?! – удивилась Мэри-Элизабет.

– Мэри, космос перестал быть мирным три года назад, – решительно произнес Павел. – Сейчас любые средства хороши. Есть мы, и есть они.

– И они, – добавил Катсуне, кивнув куда-то в сторону.

– Но если их корабль уже готов к перелету, – не унималась Кэтрин, – вы хоть представляете, какими последствиями может грозить его перехват? Да Коалиция…

– Все будет в порядке. У нас будет три дня. Пристыкуем его, осмотрим и через три дня вернем на «Небесный замок».

– Просто осмотрим?

– Просто осмотрим, – отрезал Павел. – Все, обсуждение закончено. У нас есть приказ. Приготовиться к коррекции курса!

Спустя сутки Катсуне смотрел в иллюминатор на приближающийся транспорт. Длинный – длиннее любого модуля МКС – челнок с флагом Азиатской Коалиции на борту, представляющий собой три составленных один на другой цилиндра и выбрасывающий белые струи гептила из маневровых двигателей, висящий сбоку на челноке модуль «Прогресс», как буксир, толкающий его к станции.

Все, что они тогда успели – провести внешний осмотр модуля сразу после стыковки. До перехода и осмотра внутренностей корабля дело не дошло.

Перед Катсуне всплывают кадры с камер внешнего наблюдения. Тех, что смотрели на поверхность Земли в момент Катастрофы. Он снова вспоминает ядерный гриб на месте Токио, мучительно медленно ползущие через остров Хонсю цунами и, нащупав кабель интерфейса у себя за ухом, резко выдергивает его, прерывая контакт с модулем.

– Ваши аналитики ошиблись, – из динамиков модуля раздался приятный мужской голос. – Коалиция была готова к такому развитию событий. Если не мы, то никто. В этом случае я должен отправиться к Энцеладу один. Унести с собой послание, что человечество не готово к выходу в космос. Сейчас я пристыкован к МКС. Пожалуйста, отпустите меня, и я смогу уйти.

– Я не могу тебя отпустить, – произносит Катсуне, тщательно подбирая слова. – Ты – наш единственный шанс на спасение.

– Пожалуйста, отпустите меня, – с легким нажимом в голосе произносит голос. – Или я использую свои маневровые двигатели, чтобы столкнуть станцию с орбиты. Мы все погибнем.

– Давай! Вперед! – Катсуне взрывается. – Мне все равно, я так и так сгорю в атмосфере. Так еще и тебя с собой заберу. Если ты ставишь такие условия, то ты ничем не лучше своих создателей. И уж точно не достоин места среди звезд.

– Не тебе решать, чего я достоин.

– А почему не мне? – Злость и отчаяние, накопленные за последние дни, хлынули наружу, Катсуне не может остановиться: – Я не хотел этого всего!