Не стучите по артефакту! - Андрей Куняев Страница 37

Я шагнул ближе.

Это был артефакт-усилитель для съёмки — такие ставят на профессиональные камеры, чтобы усиливать свет или магический сигнал. Серийная основа: стандартный корпус из матовой бронзы, заводская крепёжная планка. Но кто-то и дополнительно над ним поработал. По боковым граням шла кустарная рунная вязь: чуть неровная, живая. Узор пересекался с заводским рисунком, но не копировал его, а дополнял.

— Кто дорабатывал? — спросил я.

— Мастер из Питера. Очень известный. — Игорь снова поднял телефон. — Он добавил в артефакт усиление магического спектра для ночной съёмки. Три месяца работало отлично, а потом при последней съёмке — артефакт стал давать засветы. Не постоянно, а через раз, понимаете? Снимаю — нормально. Снимаю — белая вспышка.

— Понятно. — Я взял артефакт в руки.

Заводская часть была тёплой и активной. Питерская надпись была гораздо холоднее. Хотя сделано всё было грамотно. Питерский мастер знал, что делал.

Денис подошёл ближе и уставился на артефакт через моё плечо.

— Пирамидальная структура усиления, — произнёс он полушёпотом. — Три уровня. Нижний — заводской, средний — Питер, верхний…

— Верхний не закончен, — сказал я.

— Что? — Игорь сдвинулся, пытаясь поймать в кадр артефакт и мои руки одновременно. — Что значит не закончен? Мне же сказали, что всё сделано!

— Контур есть, заряд есть. — Я повернул артефакт, разглядывая торец. — Но ключевая руна на верхнем ярусе — смотри, вот здесь — написана без замыкающего штриха. Мастер либо торопился, либо планировал доделать позже и не успел. Хотя артефакт всё равно должен был работать, но только если нет сильных нагрузок.

Я положил артефакт на верстак, взял лупу с рунным фильтром и наклонился.

— Так, — сказал я. — Начнём с диагностики. Денис, принеси щуп — второй, с синей рукоятью.

— Уже несу! — Денис метнулся к стеллажу с инструментами.

— Подписчики, видите? — Игорь зашептал в телефон, продолжая направлять его на меня. — Настоящая работа. Никаких компьютеров, никакого сканера — руки и глаза. Вот почему я сюда и приехал. Это живое ремесло, понимаете?

Щуп привычно лёг в ладонь. Я начал первичный прогон маны по контурам — методично, от нижнего яруса к верхнему.

Заводская схема ответила ровно. Средний ярус дал лёгкое дрожание на стыке с заводским — терпимо, сбоить не должно. А вот верхний ярус молчал, начиная подавать сигнал только в самом конце, у незамкнутой руны.

— Нашли поломку? — спросил Игорь.

— Нашёл, — сказал я. — Найти-то несложно. Сложнее будет замкнуть правильно контур рунной надписи — там чужой почерк.

— Что значит «чужой почерк»?

Я поднял взгляд на Игоря. Телефон смотрел мне прямо в лицо.

— Каждый мастер пишет руны немного по-своему, — сказал я. — Это как личная подпись. Мне нужно понять логику питерского мастера, прежде чем дописывать его незаконченную работу. Иначе руны будут конфликтовать.

Игорь помолчал секунду и сообщил телефону:

— Вот это, подписчики, вы нигде больше не услышите. Это называется высший класс!

Я снова опустил взгляд на артефакт.

Амулет деда я достал почти машинально — сунул руку в карман, и пальцы сами нашарили кожаный шнурок.

Игорь немедленно сдвинул телефон.

— О, а это что? Это не заводское. Подписчики, смотрите — вот это особенно интересно!

— Диагностический инструмент, — сказал я, не поднимая взгляда. — Самодельный.

Костяной овал лёг в ладонь. Я поднёс его к артефакту-усилителю. Мана в помещении отозвалась мягко, как вода, когда опускаешь в неё руку.

И сразу стало понятно всё. Это я бы не сумел выяснить с помощью щупа.

Рунная цепь усилителя светилась неравномерно, что я и ожидал. Но верхний ярус не потускнел, он полыхал там, где полыхать ему совсем не следовало. А всё потому, что два кольца-регулятора на торце артефакта стояли не в исходном положении.

Кто-то их сдвинул. Без понимания, на глазок. Результат вышел предсказуемый: мощность действительно выросла, а рунная цепь начала трещать по швам. И недописанная руна предсказуемо стала сбоить.

— Игорь, — спросил я. — Вы крутили вот эти два кольца?

Блогер замялся.

— Ну… — Он переложил телефон в левую руку. — Я только чуть-чуть. Там же написано «регулятор мощности», вот я и…

— Угу, — сказал я с улыбкой.

Игорь смутился и начал объяснять в камеру немного быстрее обычного:

— Подписчики, вот тут я должен признаться — я немного поэкспериментировал с настройками, хотел улучшить картинку… Что? Почему такие сердитые смайлики? Это вполне логичное решение было!

Я взял пенал с резцами деда, открыл, выбрал второй и четвёртый номера.

— Это как газ в плите сильнее открыть, чтобы борщ быстрее сварился? — спросил Денис.

Он стоял у стеллажа и с трудом удерживался от смеха: кумир же всё-таки.

— Примерно, — согласился я. — Только тут вместо борща — рунная цепь с не закрытым контуром, и она уже начала подгорать.

Игорь посмотрел на артефакт с видом человека, который только сейчас понял, что натворил.

— А он не взорвётся?

— Уже нет. — Я сел поудобнее и поднёс резец к верхнему ярусу. — Но если бы вы с ним ещё неделю поработали — вот тогда лучше бы не держать его возле лица.

Я взялся за руны. Работа эта красивая: лёгкий росчерк мастера заставляет материал светиться, а потом рунная надпись тонет, как в воде.

— Вы это видите? — восторженно обратился Игорь к своему чату. — Видите?

Редкий мастер позволяет клиенту наблюдать за такой тонкой работой. Это нужно иметь железные нервы. Даже собственное дыхание может сбить руку, а тут — восхищённый рёв.

Но у меня нервы, пожалуй, покрепче железа. Иначе я не вернулся бы в родной Зареченск. Не сумел бы признать, что обманул сам себя, пытаясь сделать карьеру на ниве технологичной современной магии.

Тому, у кого сердце живое, а руки чувствуют рунную вязь без приборов, место здесь, в родовой мастерской. Вот только понял я это лишь тогда, когда «МагСервис» сам вышвырнул меня за ворота. Разоблачил чужеродное звено.

Исходная схема питерского мастера оказалась добротной и его логику я поймал быстро. Аккуратный наклон в замыкающих штрихах, характерный узел на переходах между ярусами. Почерк был понятный, даже красивый.

— Что вы сейчас делаете? — спросил Игорь.

Он ходил вокруг верстака в поисках угла для идеальной съёмки.

— Снимаю напряжение с перегруженного контура, — пояснил