Алхимик из другого времени. Том 2 - Жан Аксёнов Страница 4

Потратив другие ресурсы, используя несколько иные, не совсем типичные печати, при этом потратив еще и меньше силы, можно будет сделать уже именно зелье каменной кожи начального уровня. Да, оно по уровню защиты будет не сильно выше, однако куда удобнее в применении. Его будет достаточно просто выпить и подождать секунд двадцать, а значит, что это уже хоть как-то можно будет практически использовать в бою.

Да банально, можно добавить немного дополнительных компонентов в зелье и кожа станет пластичнее, но при этом такой же крепкой, если уж так хочется именно мазь! Вот не понимаю я, зачем тратить лишние силы, когда чуть больше контроля дает тебе куда больший эффект.

Ну да ладно, не буду экспериментировать сейчас, а сделаю все по предложенному рецепту. К тому же если я видоизменю печать, то ко мне появится дополнительные вопросы, которые явно уже есть.

Как ни крути, от меня тут никто не ожидал подобных навыков. Если Завьялова и ее умения вполне очевидны, ведь ее обучали алхимии с детства, то я из боевого рода и учить меня, по мнению общества, должны были совершенно другим вещам.

Первым делом я взял сок колючей груши и подогрел его до температуры в восемьдесят градусов, которая была четко указана в рецепте, затем, медленно, постоянно помешивая, засыпал в него порошок из панциря каменного жука. Делать это нужно было до образования довольно густой кашицы.

Как только она получилась, требовалось одновременно добавить каплю масла железного дерева и активировать печать, которую я сформировал прямо по ходу работы. Реакция началась мгновенно. Кашица тут же изменила свой цвет с серого на черный, а затем вновь стала серой.

Как только моя мазь оказалась готова, я оглянулся и понял, что все остальные поступающие все еще составляют свои печати. Только Завьялова уже практически ее закончила. Все же стоит признать: умения у нее были на высоком уровне, куда более серьезном, чем у остальных.

Следя за другими поступающими, я увидел, как один из них — высокий блондин — немного перепутал печать, поместив две руны в опасной близости друг к другу, при этом еще и несколько важных соединительных линий пропустив. Я тут же немного прищурился, понимая, чем это все закончится. Столько раз видел подобное, что уже давно к этому привык и, похоже, даже пройденные века не избавили алхимиков от типичных ошибок.

При этом всю дальнейшую работу, в особенности подготовку материалов он выполнил просто с филигранной точностью. Мне даже показалось, что он чувствует момент, когда тот или иной материал будет окончательно готов. Что вызывает определенный интерес.

Но это его зелье не спасло и при активации печати произошел небольшой взрыв, который, кажется, перепугал всех присутствующих, кроме преподавательского состава и меня. Даже Завьялова слегка дернулась, но все же не допустила ошибок в последовательности действий.

Благо, что все последствия этой детонации закончились на том, что зелье и некоторое оборудование было испорчено. Разлетевшееся стекло быстро убрали, а парня привели в чувство.

— Молодой человек, должен заметить, что я откровенно удивлен тому, как ловко вы смогли создать печать прямо во время работы с ингредиентами и нигде не сбились! — решил поговорить со мной один из наставников.

— Спасибо, — ответил я, только сейчас поняв, где просчитался. — Я тренировался для подобного.

Я только сейчас понял, что все поступающие, чтобы создать печать, останавливаются в работе с ингредиентами. Все, кроме Завьяловой, которая решила сначала воплотить правильную печать, а лишь затем работать с ними.

Собственно, из-за этого последнее зелье получилось только у меня и у нее. Я даже немного перестарался и оно у меня получилось заметно лучше, чем у девушки. Естественно, преподаватели, что присутствовали на экзамене, это отметили.

— Удивительно, сколько простолюдинов прошло в этот раз, — услышал я тихий голос какого-то аристократа, что тоже был среди экзаменующихся.

— Сам в шоке, — ответил ему другой.

Оба парня были явно не из самых больших и знаменитых родов, ибо их гербов я ни разу не видел, а уж что-что, а самые важные в Империи рода я изучил перед тем, как ехать в академию.

Не знаю, чему они удивляются. Как по мне, это вполне закономерный результат. Это для простолюдинов поступление в академию — важнейший этап в жизни, который даст им шанс выбиться, а потому они к испытаниям готовятся целыми днями. А вот для многих аристократов, в их голове, поступление в академию является лишь одним незначительным этапом. И, естественно, они к нему готовятся куда меньше.

Как итог, многие простолюдины при поступлении смогли обойти аристократов. К тому же у этих аристократических родов навряд ли есть деньги на хороших учителей, а значит, что и их преимущество не столь большое, как им кажется.

Проблема была в другом. В моей группе ровно два рода из высших аристократических кругов. Мой и Завьяловой. А что это значит? Что аристократы поменьше явно будут пытаться крутиться вокруг нас, чтобы заручиться поддержкой и связями. Но что-то мне подсказывало, что ни мне, ни Завьяловой это было не нужно.

— И еще, — после небольшой и очень театральной паузы, продолжил старый алхимик. — Комиссия, после долгого обсуждения приняла решение присвоить Дмитрию Аристарховичу Огинскому второй ранг, в качестве исключения и поощрения за его высокие профессиональные навыки.

Завьялова на это посмотрела не очень одобрительно, но быстро отвернулась. Она-то как раз имела до экзамена подтвержденный первый ранг и тоже, как и я, решением комиссии получила второй. Похоже, я кому-то сломал стратегию поступления своим появлением. Остальные-то тоже рангом похвастаться не могли.

Знать бы еще, насколько редкое это исключение, что я перескочил сразу через ранг. И насколько сильно я вообще умудрился выделиться на этом вступительном экзамене… ну да ладно, благо, что дома я подготовил базовое обоснование своих знаний и навыков. А там я уже делом докажу, что являюсь алхимиком куда более умелым, чем им может казаться.

* * *

На следующий день я прибыл на занятие без задержек, потому что было интересно посмотреть, чему же нас будут обучать. Вчера вечером всех расселили по общежитиям и предоставленным квартирам — разумеется, в зависимости от положения в обществе. Для меня же, как представителя аристократии, у которого есть поместье на территории города, сделали исключение и разрешили жить в нем.

В целом, это не было такой уж большой редкостью, ибо как