Сказки дальней дороги - Павел Сергеевич Иевлев Страница 14

— Представь, Мудень, — сказал Ингвар задумчиво. — Пройдут годы, сменятся два поколения, ты уже помрёшь, я, наверное, тоже, а здесь будут рассказывать детям байки про пса Мудреца.

— Гав! Гав!

— Вот и я так думаю. Странно всё в Мультиверсуме устроено.

* * *

Когда последние зрители покинули территорию цирка, ворота закрыли. Потом открыли, чтобы выдворить нескольких отважных мальчишек, которые притаились в укромных углах, не то чтобы уехать с цирком, не то просто из дурного озорства. И закрыли снова. К этому моменту уже стемнело, и только «монтировка» в свете прожекторов сворачивает купол. Помощь артистов им не только не нужна, но и категорически лишняя, потому что процесс сложный, и не дай бог не за ту верёвку не в тот момент дёрнуть. Поэтому цирковые сперва расходятся по своим вагончикам, чтобы переодеться «в штатское», принять душ и перекусить, а потом сходятся снова большими или маленькими компаниями — отметить окончание представления. Ингвар познакомился почти со всеми, но близко ни с кем пока не сошёлся. Всё-таки для цирковых он хоть и свой, но не совсем — «пестрядь», временный состав. Македонец, который в цирке куда дольше, тоже держится особняком, но это уже в силу характера (ему, кроме Марины и детей, никто не интересен), да и с доверием к людям у него, в силу биографии, большие проблемы. С Ингваром они знакомы много лет, вели дела ещё на родине, и хотя друзьями их не назвать, но выпить вместе есть о чём.

— Пойдём к Тронику, — предложил Македонец. — Маринка детей укладывает, они там разбесились. От меня толку мало, я тот ещё папаша, а она, хоть и без родителей росла, в Коммуне, но справляется. Говорит, я с детьми слишком мягкий. Это я-то! Мягкий!

— С детьми сложно, — понимающе вздохнул Ингвар, — я сам образец «как не надо».

Последнее, что можно подумать, взглянув на Македонца, это «мягкий», но внешность бывает обманчива.

Троник принимает гостей не в тесном трейлере, а в мастерской — раскладном ангаре вполне приличной площади. Туда загоняют для ремонта тягачи циркового каравана, могучие восьмиколёсные локомотивы, каждый из которых тянет за собой по Дороге вереницу жилых и грузовых вагончиков. Как поезд, только без рельсов. Сейчас на свободном пространстве стоит накрытый стол. На нём немудрёные закуски, по большей части бутерброды, свежие овощи, нарезки мяса и сыра и главное блюдо — большая бутыль в окружении стаканов.

— Общий банкет будет на большом привале, — напомнил низкорослый механик, — а завтра всем в дорогу, так что по чуть-чуть.

Размер бутыли Ингвар оценил на глаз литров в пять, но, как известно, «чуть-чуть» у каждого свой.

К столу вышла жена Троника, вызвав секундную паузу в разговоре, потому что не отреагировать на неё невозможно.

— Привет, дро, — непринуждённо поздоровалась Сегонда с присутствующими, — наливайте, чего зря сидеть.

Одежды на ней самый минимум, почти всё доступно обозрению. Видя, как Ингвар неловко пытается изобразить, что заинтересован в первую очередь бутылью и вовсе не пялится, откровенно ржёт:

— Да забей, дро! Можешь пыриться, сколько хочешь! Я десять лет в витрине танцевала, от меня не убудет. Вот, любуйся, где ещё такое увидишь!

Она встала посреди ангара в изящной позе и сделала несколько танцевальных движений. Ростом в полтора мужа, Сегонда представляет собой удивительный гибрид женщины и киборга, в котором с невозможным искусством соединили механические части и, так сказать, мягкие места. Выглядит это феерически странно, но при том эстетично, хотя эстетика, скорее, из области промышленного дизайна. Женщина блистательна красотой стильного тостера или спортивного мотоцикла и тем не менее парадоксально сексуальна в каждом движении. Ингвар отметил, с каким восхищением и гордостью смотрит на неё муж, и подумал, что они, наверное, по-своему гармоничная пара. Механик и его механическая любовь. Чего только ни встретишь в Мультиверсуме…

— Хороша? — требовательно спросила Сегонда.

Все признали, что да, восхитительна.

— То-то же! Премиум-сет! Кастомная сборка! Спецдизайн! На первую линию рендилась! — непонятно прокомментировала она. — Давайте накатим, дро, чего расселись?

Троник быстро набулькал по стаканам из большой бутыли, разливая за раз граммов по двести. Ингвар осторожно понюхал — самогонка. Обычная, на сахаре, знакомый с детства запах.

— Чистейшая, — слегка обиделся его недоверию грёмлёнг, — ты бы видел мой аппарат! Идеальный грём, мораториум среди дистилляторов! Пил раньше самогонку-то?

— У меня бабка гнала. Но у неё попроще был, отдавал сивухой.

— Лучше моего не бывает.

— Ну, за аншлаг, — предложил тост Македонец, — день был утомительный, но оно того стоило.

Ингвар отхлебнул — самогон оказался действительно неплох. Крепкий, градусов пятьдесят, но не вонючий. У бабки никогда не получалось толком его очистить, впрочем, её и так всё устраивало. Сегонда лихо намахнула стакан целиком и даже не поморщилась. Протянула посуду за добавкой, Троник тут же налил ей снова.

— За присутствующих здесь дам! — сориентировался Ингвар. — За их красоту, которая делает мир прекрасным!

— Спасибо, дро! — женщина отсалютовала ему стаканом и тут же выпила его одним глотком.

С такой дозы крепкого пойла даже привычный к самогону русский мужик уже прилёг бы, а ей хоть бы что.

— Плесни ещё, дро, — попросила она мужа, — и я вас оставлю пока. Завтра закупочный день, надо составить списки, подготовить место… Заодно детей уложу, пора. Не шалите тут без меня, приду проверю!

Сегонда всосала третий стакан, не дожидаясь тоста, и удалилась совершенно ровной, механически идеальной секси-походкой, как модель по подиуму.

— У неё метаболизм бешеный, — пояснил Троник. — Имплуха энергии требует страсть. Это вы ещё не видели, как она жрёт!

В голосе его звучит искреннее восхищение талантами жены.

— Я для чего гоню-то? Потому что ей надо. Сам я и десятой доли не выпью, с моим-то весом, а моя дорогая и не пьянеет почти, хоть ведро влей. Всё в энергетику имплов уходит. Полусиловой сет, она грузовик за бампер поднять может. Видел её на манеже?

— Нет, — покачал головой Ингвар. — Она сегодня выступала?

— Само