Путь возмездия - Максим Александрович Лагно Страница 34

Дождавшись, когда выучки вынесли из храма труп последнего товарища, она пошла за ними.

Эхна не могла вдаваться в детали, поэтому я сам представил, какой ценой ей далось это преследование. Она была ранена и отравлена. А применить «Прозрачность Воздуха» нельзя — под ногами хлюпала вода. Летать — тем более затруднительно в таком состоянии.

Но она умудрилась не отстать от врагов. И шли они не тем маршрутом, каким пробрались мы, не через шлюзы, а по каким-то лестницам, идущим круто вверх по стенам прямо к потолку.

Я несколько раз переспросил её — не ошиблась? Откуда там лестницы взялись? Насколько я помнил устройство подводного храма, там был перекрёсток из узких коридоров и потолок теряющийся в темноте. И никаких лестниц. Но Эхна настойчиво нарисовала иероглиф «ЛЕСТНИЦА».

— Итак, вы поднялись по лестницам, — кивнул я. — Но куда?

Эхна пояснила, что лестница привела прямо в летающую каменную башню. Ожидая от меня очередного удивления, она начала писать цепочку иероглифов, но я остановил её:

— Я понял, не утруждай себя. Летающая башня низких погрузилась в воду, и своим основанием села на вершину подводного храма? Оттуда и спустили лестницы?

Эхна закивала.

Неожиданно открывшееся умение летающих башен уходить под воду сняло мои старые вопросы, о том, как низкие доставили в храм гракков и строительные материалы. Уж точно не через водолазный колокол и шлюзы, предназначенные для Матушкиных собеседниц и других паломников.

Заодно вспомнил, как пытался проломить ворота башни и заметил, насколько плотно пригнаны их детали. Да и вообще удивился, что башни отличались высоким качеством кладки, без зазоров и щелей. Я тогда решил, что герметичность удерживала коричневый дым внутри этих летающих газенвагенов, предназначенных для захвата высших людей.

Вероятно, башни-амфибии должны были стать ещё одним сюрпризом для нашего воинства?

Или… Что если эти башни давно плавали в Море Сиабхи, на манер подводных лодок?

Какие сомнения? Конечно, плавали!

Именно таким способом и доставили в Сиабхи-Дана-А полчища вьевв и гракков!

Именно на этих подводных башнях удирали советники, высокопоставленные грязные колдуны, погонщики гракков и прочие представители царства Свободной Вершины, помогавшие низким царям воевать с Дивией. Мы ломали головы: как им удавалось быстро и бесследно уходить от нас? Мы ошибочно считали, что они удирали по воздуху. Бросили много сил на патрулирование. При этом во всех захваченных нами башнях находили только рядовых бойцов. А люди Диабы, быть может, и не удирали вовсе. А сидели в своих водонепроницаемых башнях на дне близ Портового Города и смеялись над высшими болванами.

Стихия Воды, мать её так.

Чуари Гонк могла придумать и осуществить постройку подводного флота. Об этом мне, вероятно, предстояло прочитать в её свитках.

— Ты понимаешь, как это важно для старших воинства? — почти заорал я.

Эхна закивала и нарисовала двойной иероглиф «ВАЖНО». На дивианском письме это означало усиление, то есть, что-то «более важное». Немного подумав, она утроила иероглиф, что переводилось «капец, как важно!»

— Что именно? — спросил я.

Она вынула из мешка сморщенный противогаз.

— Верно! Пусть сделают такие же! Или придумают, как защититься от коричневого дыма с помощью озарений. Вот как мы поступим…

Эхна резко отпорхнула на «Крыльях Ветра» и укрылась за грудой камня от разрушенного забора. Я поспешно затёр иероглифы на снегу.

Дверь моего жилища отодвинулась, вышла работница купальни. На вытянутой руке она держала синий фонарь, волосы женщины взъерошены, как у мочалки после интенсивного трения. Она непонимающе уставилась на меня.

— Добрый вечер, — вежливо сказал я.

Работница купальни молча развернулась и пошла по ступенькам вниз.

Когда она скрылась из вида, из жилища вышел Могад. Он был без фонаря, но лицо его сияло радостью. Обеими руками он прижимал к груди короб, усеянный блестящими бронзовыми палочками и колечками, позвякивавшими при ходьбе. В коробе я признал дивианский народный инструмент под названием «долбяк». Я его не раз видел на рынках. Высшее общество Дивии считало долбяк низкопробным инструментом, поэтому его редко изображали в музыкальных «Играх Света», предназначенных для славных и полуславных жителей, и тем более на нём не играли в Доме Пения.

Здесь моя фантазия дала сбой: я совершенно не представлял, как можно одновременно наяривать на долбяке, громко петь и чпокать работницу купальни. И зачем.

— А, носогордый друг, ты тут… — разомлевшим голосом сказал Могад. — Я премного тебе благодарен. За мной долг.

— Нарушаешь запреты Морской Матушки? — сурово спросил я. — Сначала ты должен был жениться на этой красотке!

— Я не нарушаю, а… это… ну, немного… — Могад устало махнул рукой, не имея сил придумывать оправдания. — А так-то да… она красотка, даже ты заметил…

Постукивая пальцами по долбяку, Могад тоже ушёл вниз по лестнице.

✦ ✦ ✦

В жилище пахло чем-то звериным, словно тут резвились не люди, а козлы, сразу семеро. Половина моего ужина была сожрана, шкатулки валялись по углам, будто Могад и его зазноба швырялись ими в любовном угаре. У сундука с записями Чуари стоял пустой кувшин, пахнущий ягодным вином.

Я усадил Эхну напротив очага. Она сняла верхнюю шубу. Какие-то обрезки шкур, подвязанные кожаными шнурками, покрывали её нагрудник из небесного стекла. Наручи и наплечники разбиты. Одежда и снаряжение висели на ней как на скелете. Она так исхудала, что стала похожа на Реоа — обтянутый кожей череп. Старые шрамы, проступили на коже неровными буграми.

Ну и воняло от неё как от семерых козлов.

Я не стал предлагать ей раздеться и помыться в моей купальне. Она всё равно откажется — слишком рискованно. По этой же причине, она положила мочи-ку рядом с собой.

Дышала Эхна тяжело и с присвистом, словно старый курильщик, решивший взбежать до пятого этажа, но сломавшийся уже на втором. Вероятно — последствия ранения в подводном храме.

Бедная Эхна… Отважная, любимая и несчастная. Целительские озарения не лечили её до конца, а её целебные мази остались на акрабе.

Кстати, может в Свободной Вершине можно раздобыть какие-то лекарства? Надо спросить у Могада.

Эхна стянула обувь и вытянула к огню худые ноги, обмотанные дырявой тканью, когда-то озарённой, а теперь просто грязной и обветшалой. Её совершенно развалившиеся валенки из вонючей кожи я бросил в огонь. Выдал ей новые из своего сундука с одеждой.

Я поставил перед ней шкатулки с остатками ман-ги. Разлил по кубкам чай из ман-ги и сушёных