Хтонь за околицей - Саша Бакушкина Страница 2

– Голова-то удалая, – согласилась Варвара, подчеркнула красной ручкой англицизм и вздохнула: – Только разбираться со всем потом мне приходится.

В ответ пол в комнате мелко задрожал.

– Да что ж такое… Я всего час назад руны обновила. Успокойся.

Но запертая в погребе нечисть не послушалась – раздался низкий протяжный вой. Подвей[4] уже устал сидеть под замком.

– Свирепеет снежная буря. – Крохотная тень отделилась от шкафа.

Петька обычно спал в углу, поближе к теплому боку печи и подальше от подвального люка. Маленький, худой, покрытый короткой шерстью, с ушами, которые жили своей жизнью – одно настороженно торчало вверх, второе лениво свисало – хохлик[5] походил на странную смесь хорька и летучей мыши. Он почесал затылок копытцем, разлохматив и без того стоящие дыбом волосы, и с опаской уставился в пол.

– Если вырвется Подвей, то вдвоем с тобой не остановим.

В последние дни Масленичной недели дух зимней стужи становился особенно лютым. Варвара весь февраль спала урывками, по несколько часов за ночь – стерегла люк. Шептала заговоры, дула в костяную свистульку, пела колыбельные – лишь бы Подвей не вырвался на свободу. С первым мартовским днем сила его иссякнет, но до этого он успеет натворить бед, если выберется.

Если.

Варвара снова присела возле подрагивающего деревянного люка. Мел тихо заскрипел по доскам: сначала надо поправить круг.

– Крючком цепляю – выходы тебе закрываю… – бормотала она, прорисовывая вдоль тонкой линии петельки.

Когда невидимые цепи окрепли, Подвей еще пуще завыл.

– Спиралью стягиваю – заплутаешь да путь потеряешь… – Виток за витком, и вот защитный символ готов.

Голос зимней стужи затихал.

– Злые духи пусть под землей сидят, а добрые под солнцем ясным ходят. Так было, так есть и так будет.

Пол больше не дрожал.

Варвара замерла, прислушиваясь, но Подвей затаился. Тогда она молотком вбила обратно шляпки гвоздей, показавшиеся над половой доской, да так и осталась сидеть на полу, обняв колени. Она сама себе напоминала хрусткий, ноздреватый лед: только тронь – сломается.

– Знаешь, я что-то даже немного струхнул. – Петькин пятачок высунулся из-за угла.

У ведуньи самой колотилось сердце.

«Если уж кто и справится, то только ты, душа моя», – мысленно услышала Варвара голос Кирилла.

И то верно.

Осталось три дня и три ночи. Она выдержит.

Ведунья вытерла вспотевшие ладони о свитер, оглядела стол, заваленный тетрадями; окно, за которым с немым укором смотрел на нее в ответ заметенный за ночь двор, и шумно вздохнула: «Сначала кофе».

Как и ее мать – а до нее бабка, а до нее прабабка и еще много таких «пра», – Варвара была ведуньей. Для всех учительница белорусского языка и литературы, вот уже три года она стерегла Круглое от всякой нелюди: добрым духам помогала, злых отваживала.

Без нужды Варвара нечисть не трогала. Знала, что большинство из них не пакостит, пока люди сами к ним не полезут; а потому считала, что лучше договориться или припугнуть. Палками прогнать всегда успеется – сложнее сохранить нейтралитет.

Другое дело Подвей. Если в начале зимы дух стужи лишь гонялся за неудачливыми путниками, чтобы закрутить их в вихре и укусить за нос, то под конец, ближе к весне, морозил насмерть.

Ночь уже истончилась, и пока первые робкие лучи не позолотили крыши домов, Варвара снова села за сочинения, а Петька, неуклюже подхватив копытцами лопату, вышел на улицу чистить дорожки. Не то чтобы он любил возиться в предрассветной темноте, просто ведунье не хотелось объяснять любопытным соседям, почему снег убирает сам себя.

– За рунами следи, – строго напомнила Варвара, собираясь на работу. – И если брыкаться начнет…

– Да знаю я, Варь. – Петька закатил глаза, смахивая с полок пыль огромным розовым пипидастром. – Заговор помню, руны обновлю.

– И посмотри, кто…

– …кусты повадился обгрызать. Ага.

– И из запасов…

– …полыни сушеной достань. – Хохлик раздраженно взмахнул пипидастром в сторону двери. – Ой, да иди уже учеников своих кошмарь.

Ну, Варвара и пошла.

Едва открыла дверь, нос к носу столкнулась с соседкой и чуть не поскользнулась на обледеневших ступеньках.

– С кем это ты беседы ведешь? – Степанида Семеновна с любопытством попыталась заглянуть в щель, но Варвара тут же захлопнула дверь и заперла на замок. – Кирилл, что ли, вернулся?

В груди снова кольнуло, да сильнее, чем щеки от мороза.

– Нет, сама с собой разговариваю, – вяло отмахнулась Варвара. – А вы чего в такую рань? За настоем? Заболел кто?

– Ой, что ты, нет, дорогуша. – Степанида Семеновна сплюнула три раза и вразвалочку сошла со ступенек. – На чай зайти хотела, поболтать.

«Посплетничать», – перевела про себя Варвара и последовала за ней.

В голове энергичной соседки хранилась целая картотека: Степанида регулярно пополняла ее новой информацией, которой охотно делилась со всеми. За это ее прозвали Степашей, шутили, что уши у нее как у кролика: с виду обычные, а сплетню чуют за версту.

– В школу собралась? – продолжила Степанида, поправляя на голове пучок волос насыщенного баклажанного цвета. – Пройдусь с тобой.

Закрывая за собой калитку, Варвара уловила мимолетное движение где-то между смородиновых кустов. Прищурилась, но никого там не увидела: то ли почудилось, то ли кот соседский пробежал.

Степанида без умолку болтала. С каждым словом изо рта у нее вырывалось облачко пара – несмотря на то, что весна была уже на пороге, зима не сдавалась без боя.

«Воротник поправь, простудишься же», – так бы сказал Кирилл.

«Лучше б ты рядом был, советчик мой», – с грустью подумала Варвара, и все же послушно застегнула пуговицы, спрятала нос под шарф.

– Глянь-ка! – Степанида ткнула пальцем в ближайшие кусты. – Ну, зайцы, ну, паскудники!

Там, на коре у самых корней, белели отметины то ли от зубов, то ли от когтей. Только, в отличие от соседки, Варвара могла видеть еще и клочки черной шерсти, зацепившиеся за обломанные ветки. И под белый шум из Степанидиных негодований она задумалась: среди местной нечисти похожих не водилось.

Эта мысль еще больше подпортила настроение. Совсем ведунья город запустила, пока с Подвеем возилась. Петька рассказывал, что и русалок уже замечал – повылазили из проруби, чтобы погреть брюхи в солнечных лучах…

Вот и справляйся со всем одна.

– Я ж не просто так тебя искала, дорогуша! – Степанида остановилась, прерывая размышления Варвары. – Просьба у меня есть. Племянницу мою, Катьку, погостить привезли.

– Как она? – осторожно спросила Варвара.

Соседка вздохнула.

– Ну, что тебе сказать… Она еще не все понимает, семь годков только летом исполнится. А вот сестра моя с мужем пока не оправилась.

Ведунья кивнула. Словами