Погода на Уэлладее - Энн Маккефри Страница 2

И вот теперь боязливый Таллав вызывал промысловиков обратно, потому что на западе зреет сверхзвуковой шторм. Одис бросил быстрый взгляд на приборы: на горизонте уже вскипало черным и охрой марево приближающейся бури.

Оценив показания, он направил судно к ближайшему взрослому киту. Он успеет сделать еще один забор, прежде чем придется уходить на глубину и давать дёру домой. Рыбоботы были прочны и созданы специально для вод Уэлладея: они могли мчаться на подводных крыльях рядом с чешуйчатой молодью местных морей, нырять в желоба вслед за китами, выдерживать ярость внезапного шквала, таиться в самом сердце стада, подобно киту, не вызывая подозрений даже у нервных самцов.

Он двигался вдоль левого борта млекопитающего, довольный тем, что создание не шарахается прочь, как его сородичи. Краска с кодом над заборным клапаном полностью выцвела, и Одис, готовясь к процедуре, даже позволил себе прикинуть: а не взять ли с этого экземпляра сразу полторы колбы?

И тут он заметил странный цвет чешуи. Сперва он списал это на освещение – небо уже налилось свинцом в предчувствии шторма. Оглядевшись, Одис понял, что вокруг не осталось ни одного кита; все они скрылись, уходя на север и юг, подальше от эпицентра бури. А этот не двигался лишь потому, что был при смерти.

Изрыгая проклятия, Одис прогрохотал вниз в каюту, схватил только что наполненную колбу и приготовился закачать её содержимое обратно в больное животное. Хватит ли этого? Не будет ли этот жест пустой тратой драгоценной жидкости – жидкости, которая для жизни всей Уэлладея была так же важна, как и для этого кита? Но Одис гнал от себя мысли о расточительстве. Размашистым, злым почерком он вывел краской на боку кита дату и обстоятельства, добавив в конце грубый рисунок черепа с костями.

Закончив, он отступил назад, стиснув зубы и проклиная в душе жестокость пиратов. С горькой желчью в сердце он гадал: сколько еще животных было вот так «выдоено» досуха? Сколько черных, раздутых туш вынесут на берег приливы после шторма?

Он ждал, надеясь заметить хоть малейший признак перемен. Невозможно было понять, как давно сделали забор – несколько часов или дней назад? И насколько быстро влитая жидкость восполнит нехватку в организме кита?

Поднялся свежий ветер. Внешняя панель отозвалась металлическим лязгом, а затем затрещала с властной настойчивостью. Чье-то судно? Одис вгляделся в облака. Внезапно в поле зрения ворвался второй дрон – выше и севернее него. Одис бросил взгляд на моревизор, ожидая увидеть отметку приближающегося рыбобота. Дрон со свистом пронесся над головой, но экран моревизора оставался пуст.

Кроме Мурва в море не было ни души! Где же он сам, если его дрон возвращается в одиночку? Неужели попал в сверхзвуковую мясорубку? Воздух пронзил еще более дикий визг; кит нервно дернулся и начал уходить в сторону от рыбобота.

Одис развернул «рождественскую елку», засёк источник звука и двинулся в его направлении. Чужак шел высоко, но теперь резко пикировал, пронзая небо насквозь – прямиком в пасть шторма. Одис щелкнул тумблером слежения, удерживая внешнюю панель на одной линии с инверсионным следом космического корабля, пока тот не исчез в облаках.

Этот кипящий след не мог оставить ни один аппарат, базирующийся на Уэлладее. И летел он прочь от единственного поселения на этом водном мире. Одис втянул внешнюю панель. Спускаясь по трапу, он бросил последний взгляд на кита – тот медленно уходил на север. Нет, йод не был потрачен зря. Если животное сумеет убраться с пути шторма, планктон северных вод быстро вернет ему силы.

Одис с грохотом захлопнул люк и рухнул в кресло пилота как раз в тот момент, когда компьютер выдал курс незваного гостя: прямо в шторм, к единственному в округе постоянному клочку суши – Лагуне Короны. Осознание этого было для Одиса особенно горьким: ведь именно оттуда только что прилетел дрон Мурва.

Одис медленно ввел новый курс для рыбобота. Не к безопасной Лопатке – а в самую гущу шторма, по следу нарушителя. Затем он ввел данные о шторме, переданные Оккером. Пока принтер стрекотал, Одис откинулся на мягкую спинку кресла. Его подозрения подтвердились. Примерно через пять часов глаз сверхзвукового шторма окажется точно над гигантским древним вулканом, чье жерло образовало лагуну в двадцать километров шириной. Острые скалы и лавовые плато его склонов лежали, словно корона галактических размеров, брошенная прямо на экваторе Уэлладея среди мелководных пастбищ западных морей.

Мурв мог затаиться в глубинах у берегов острова – там достаточно безопасно, даже когда сверхзвуковой вихрь терзает океан на многометровую глубину. Он будет ждать, пока глаз шторма не накроет Корону. Тогда Мурв всплывет и передаст украденный йод на корабль, прокравшийся на планету под прикрытием непогоды. Что ж, Мурву лучше убраться отсюда вместе с этим пиратом. Как только сюда прибудет Следователь, как только планету объявят банкротом и её приберет к рукам Федерация, на Уэлладее не останется места для тех, кто ценит свободу. Вот ведь гад! У Мурва наверняка при себе столько йода, что хватит купить целую планету. Он просто взял и продал Уэлладей с потрохами!

Одис мрачно устроился в кресле – путь предстоял долгий. Он останется на поверхности и пройдёт на подводных крыльях столько, сколько позволит стихия, – по крайней мере, пока ярость шторма не загонит его в относительно спокойные, но вынуждающие двигаться медленнее глубины. Он обязан перехватить Мурва прежде, чем предатель успеет отправить йод за пределы планеты.

Но где тот прятал драгоценное вещество всё это время? Стоило промысловикам заподозрить неладное, как на Лопатке обыскали каждую щель, и не по одному разу. Разве не Таллав ввел обязательное сопровождение дронами, чтобы никто не смел «доить» китов сверх меры? Как, черт подери, Мурву это удалось?

Да, он отправил своего дрона обратно. Но в самом разгаре шторма кита не подоишь, так что формально он был в своем праве. Более того, Таллав поднял бы визг, вздумай Мурв оставить дрон при себе.

Одис подался вперед и коснулся пульта управления своим дроном. Он набрал сообщение, которое тот должен был передать, как только шквал над Лопаткой утихнет, а затем отправил аппарат следовать за собой – в нескольких милях над надвигающимся штормом. Дрон в «глазу» бури мог еще сослужить ему добрую службу. А истерики Таллава он как-нибудь переживет.

Поскольку больше он ничего не мог сделать, Одис решил немного вздремнуть.