Легион Лазарей - Эдмонд Мур Гамильтон Страница 5

— Мы здесь уже несколько часов, — настаивал он. — Где он?

— Вероятно, разговаривает о делах с мистером Беллавером. Я бы не волновался. Как я уже говорил, Беллавер Инкорпорейтед интересуется людьми вроде вас. Мы крупнейшие производители космических аппаратов в Системе, и мы можем себе это позволить…

— Я всё об этом знаю, — нетерпеливо отмахнулся Хирст. — Старый Квентин Беллавер занимался поглощением конкурентов, когда я прошёл сквозь дверь.

— Тогда, — невозмутимо сказал Вернон, — вы должны понимать, как много мы можем для вас сделать. Электроника — жизненно важная отрасль…

Хирст беспорядочно шагал по комнате, глядя на предметы и не видя их, слыша голос Вернона, но не понимая слов. Его беспокойство всё возрастало и возрастало. Как будто кто-то звал его, очень настойчиво, но за пределом слышимости. Он продолжал напрягать уши и разум, а голос Вернона был невнятным, и барьер стоял вокруг его мыслей, как стена.

Они уже давно пребывали на борту этого корабля, а он не видел Шеринга с тех пор, как они вошли в люк. Конечно, это был не настоящий корабль. Он не имел собственной силовой установки, завися от мощных буксиров. Корабль был плавучим дворцом удовольствий Уолтера Беллавера, самой дьявольской вещью, какую Хирст когда-либо видел. Вернон сказал, что в нём может и часто размещается по высшему классу роскоши триста или четыреста гостей. Сейчас на борту не было никого, кроме Беллавера, Вернона, Хирста с Шерингом, троих очень аккуратных людей и, возможно, дюжины членов экипажа, включая стюардов и механиков буксиров и яхты Беллавера. Дворец назывался «Счастливый Сон» и в настоящее время он дрейфовал на безмерно пустынной орбите высоко над эклиптикой, между ничем и нигде.

Вернон находился с ним почти постоянно. Хирст устал от Вернона. Вернон слишком много говорил.

— Послушайте, — сказал он. — Вы можете прекратить рекламировать Беллавера. Я не собираюсь искать работу. Где Шеринг?

— Забудьте о Шеринге, — ответил Вернон, в свою очередь раздражённый. — Вы же впервые услышали о нём несколько дней назад.

— Он помогал мне.

— По собственным причинам.

— Каковы ваши цели? И Беллавера?

— Господина Беллавера интересуют все социальные проблемы. А я сам лазарь, поэтому, естественно, испытываю симпатию к другим мне подобным.

Вернон сел, отставил бокал на низкий столик. Он не выпил почти ничего из содержимого.

— Шеринг, — начал он, — является членом банды, которая некоторое время назад похитила кое-какое имущество Беллавер Инкорпорейтед. Вы не вовлечены в раздор, мистер Хирст. Я бы дружески посоветовал вам не вмешиваться.

Разум Хирста и его слух были натянуты и дрожали, стараясь расслышать чересчур далёкий крик о помощи.

— Какого рода имущество? — спросил Хирст.

Вернон пожал плечами.

— Беллавер никогда не говорил, какого именно, по довольно очевидным причинам.

— Что-либо для обращения с кораблями?

— Полагаю, да. Мне это неважно. Как и вам, господин Хирст.

— Вы плеснёте мне выпить? — задал вопрос Хирст, указывая на небольшой бар рядом с Верноном. — Прекрасно. Как давно?

— Что? — спросил Вернон, отмеряя виски в стакане.

— Украдено, — сказал Хирст и внезапно ментально ринулся на барьер. На одну мимолетную секунду он продавил трещину в защите собеседника.

— Чуточку за пятьдесят, — проговорил Вернон и выронил стакан. Он отвернулся от бара и наполовину вскочил на ноги, когда Хирст его ударил. Он стукнул его три или четыре раза, прежде чем тот сполз на пол, и ещё три или четыре, пока тот не затих. Хирст выпрямился, тяжело дыша. Кровоточила прикушенная губа, и он вытер её тыльной стороной руки. — Это была слишком сложная работа для вас, господин Вернон, — зло сказал он, — в течение нескольких часов пытаться держать мой мозг запертым и под контролем.

Он засунул в рот Вернона платок, связал его же собственным ремнем и укрыл от взглядов за огромной кроватью. После чего осторожно открыл дверь и вышел.

* * *

В коридоре никого не было. Это был широкий и богато украшенный коридор, с открывающимися из него дверями и без малейших подсказок, что находилось за ними или куда идти. Хирст ещё немного постоял, восстанавливая самообладание. Барьер больше не заслонял его разум. Он позволил ему блуждать бесцельно, обнаружив, что с каждым разом это получалось легче и картинки выходят яснее. Он снова услышал Шеринга, как услышал его в ту секунду, когда дрогнуло ограждение Вернона. Его лицо стало решительным и злобным. Он направился к корме «Счастливого Сна».

Этот конец коридора закрывали тяжёлые металлически-тканевые портьеры. За ними оказался зал для танцев, где сейчас горел лишь один тусклый светильник, — простор чёрного полированного пола и выходящие в космос хрустальные окна. Тихие шаги Хирста тонули в шуршащих отголосках. Он пробрался к другому комплекту занавесей, с бесконечной осторожностью проскользнул между ними и оказался в верхнем проходе амфитеатра.

Там, куда он попал, было темно, и он застыл абсолютно неподвижно, проводя ментальтную разведку. Он не видел никакой охраны. Ряды свободных мест располагались кольцами вокруг центральной арены, достаточно большой для любого развлечения, которое мог бы пожелать устроить господин Беллавер. Арена была ярко освещена, а откуда-то снизу доносился прерывистый гул голосов.

Также оттуда неслись крики Шеринга. Хирста затрясло от возмущения и гнева, и его пока ещё неуверенный ментальный контроль опасно дрогнул. Затем в его разуме заговорил голос из ниоткуда, и он увидел лицо женщины, которую видел уже дважды, женщины, которой служил Шеринг.

— Осторожно, — сказала она. — С Беллавером есть лазарь. Всё его внимание на Шеринге, но ты должен держать разум защищённым. Я тебе помогу.

— Благодарю, — прошептал Хирст.

Теперь он почувствовал себя спокойным, бдительным и способным к действию. Он крался по тёмному проходу к арене.

В театре господина Беллавера было всё. Большая круглая сценическая площадка оказалась оснащена верхними и нижними электромагнитами, чтобы их могли использовать акробаты и танцоры, специализирующиеся на номерах с невесомостью. Они могли выступать, не нарушая стабильного гравитационного поля «Счастливого Сна», сохраняя тем самым комфорт гостей, а при умелом манипулировании магнитными полями были возможны ещё более зрелищные трюки, чем при обыкновенной невесомости.

Шеринг парил над ареной между верхним и нижним магнитами. К его одежде пристегнули металлическую обвязку акробата. Когда Хирст посмотрел поверх перил, тот висел в центральной точке отсутствия веса, где все органы в человеке свободно плавают, а его чувства растворяются в сильнейшем головокружении, если он не тренировался длительное время, чтобы привыкнуть к подобному. Шеринг не тренировался.

— Осторожно, — раздался предупреждающий голос женщины в голове. — Его жизнь зависит от тебя. Нет, не пытайся с ним связаться!