Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко Страница 10

По-весеннему тёплый ветер засвистел в ушах, когда я выскочил на улицу и бросился по пологому склону к границе скверны, убегая от выскочившей следом нежити. Я выбежал на нормальную землю, развернулся и насчитал больше полутора тысяч бородатой и не очень нежити, вереницей протянувшейся на весь километр от входа в город до границы скверны.

Дыхание внезапно сдавило, но не сильно, будто кот запрыгнул на грудь. Шрамы на груди и шее обожгло жаром, но терпимо, ночью такая боль не разбудила бы меня. От начала скверны до входа в город — вся нежить мгновенно застыла как погружённая в желе. Некоторые твари аж зависли в воздухе, успев на бегу оторвать от земли одну ногу, но не успев приземлиться на вторую.

Воздух в скверне уплотнился до лёгкой прозрачной дымки с неявными чёрными всполохами. Нежить мелко затрясло, вокруг них начал концентрироваться чёрный туман. И одновременно с этим он появился в местах, где раньше стояла убитая в границах скверны нежить. Туман покачивался в воздухе, сгущаясь и сжимаясь, приобретая форму и очертания убитых тварей. Пока через пятнадцать минут он окончательно не сконцентрировался, став той самой нежитью, только застывшей. Вместе с этим выведенная из города нежить полностью пропала в чёрном тумане и он растворился, ничего не оставив после себя. А спустя несколько секунд воздух в скверне перестал быть насыщенным, жар в моих шрамах исчез, дыхание пришло в норму. А возрождённая нежить продолжила пародировать последние минуты своей жизни до прихода скверны.

Я тяжело вздохнул и опёрся об посох, не зная, чего ещё может преподнести этот день. Из юрты вышла Соя и удивилась, что я сгорбился недалеко от скверны, и устало смотрел вперёд. Я слышал, как девочка поспешила подойти. Она растерянно и несколько испуганно позвала меня, но я лишь смотрел на вновь появившуюся нежить. Этот чёрный туман — он мне не понравился. Крайне не понравился. А моя паранойя так вообще одномоментно сыграла скверную мелодию на всех инструментах расширенного оркестра.

— Хозяин? — Соя обеспокоенно дёрнула меня за рукав. — Хозяин, что с вами?

— Не знаю, — честно ответил я, не зная, почему меня так беспокоит этот чёрный туман. Но после того, как в своей истинной форме я попробовал на вкус кровь кракчата, скверного вепря, и увидел его лог-файл; после того как увидел, как действительно живут порождения скверны и их практически «нормальную» жизнь; после скелета первого троптоса, соотношения даты его рождения и использования миклов; и теперь ещё этот из ничего создающий нежить туман — после всего этого о скверне мне просто страшно думать, не говоря уже изучать её или использовать. К сожалению, она всё ещё мне нужна, по крайней мере пока не найду способ избавиться от своего «Осквернения».

— Наверно, я просто немножко устал за последние дни, — произнёс я измотанным голосом, опустив ладонь на голову малышки. — Надо немного отвлечься от нежити.

— Но ведь хозяин говорил, что времени мало.

— Мелкое наказание моей скверной жизни, и почему ты всё время обращаешься ко мне в третьем лице? — в ответ Соя привычно выпалила, что хозяин — это хозяин. И вновь сказала про ускользающее время. — Отвлечься надо, а то эта скверна у меня уже в печёнках сидит. Да и у нас кое-какие планы были.

— К озеру? — Соя радостно повернулась в сторону озерца в километрах четырёх от нас.

— И надо еды добыть. Да и «маны» у меня маловато, так что в скверну сегодня я не сунусь.

Для начала третьего весеннего месяца погода выдалась на редкость тёплой, так что мы с Соей двинулись к озерцу. Его питал небольшой горный ручей, к которому девочка ежедневно ходила за водой с бидонами из склеенных осколком миклов.

У озера Соя под моим наблюдением добыла скверных кустов, не изученных вообще никем, потому что на свободных материках этот куст не появился. Он жёлтой шестигранной кувшинкой плавает на поверхности воды, уходя ко дну толстыми оранжевыми ножками. Если коснуться кувшинки, то ножки резко удлинятся, а белёсые волоски на поверхности кувшинки станут острыми и прочными. Кувшинка свернётся кульком и ухватит внутрь себя жертву, перетирая в труху. Но это порченое растение растёт недалеко от берега на мелководье, нужно раскопать ил около ножек и вытащить все белые клубни. После — аккуратно вытащить их на берег, но оставляя кувшинку в воде и одномоментно обрезать все жёлтые ножки в нескольких сантиметров от клубней, там они утолщаются и появляются салатовые полоски.

Соя вообще без проблем добыла с десяток этих растений, от которых оставались клубни и пластилиновая начинка ножек. Нарезанными кубиками клубни мы жарили над огнём. Покрываясь розоватой корочкой и полностью пропекаясь, плотная, но мягкая масса напоминала тушёное с овощами мясо. А ещё клубни очень сытные, одного размером в полтора кулака мне достаточно, чтобы наесться. Пластилиновую же начинку ножек есть нельзя, она по вкусу как клей, так ещё после еды живот болит. Но её можно высушить над огнём и растереть в пыль, к ней закинуть жировых мешочков ондатр скверны и любой кваралитской массы, и варить пока склизкая белёсая масса не посинеет. Тогда её достаточно отжать через тряпку от лишней воды, спрессовать в шарик и дать полежать на воздухе пару дней. И прекрасное мыло готово, хоть и синее.

Я придумал его случайно, как и случайно в начале весны обнаружил способ добычи этой кувшинки. Тогда, экспериментируя с пластилиновой начинкой, я высушил её и капнул немного воды — она зашипела и запенилась. И единственный сработавший эксперимент с этим пластилином — это когда я смешал его с толчёными прожилками мицелия из истинного скверного леса. Они же как хлеб, на вкус и запах, а от смешивания с пластилином и толикой воды получившаяся кашица набухла настоящим тестом. Вот тогда-то у меня и родилась идея, что я нашёл подобие соды, а если её смешать с подобием соли и жира — то получится подобие мыла. Мне-то оно не нужно, у меня на голове вместо волос короткая щетина, а вот Сое оно необходимо. Да и нравится оно девочке, пахнет едва уловимым ароматом мяты, а волосы после него мягкие, крепкие и шелковистые.

После озера мы зашли в скверный