Сердце Снежной королевы - Эва Гринерс Страница 11

Тем временем Уайбан закончил вечернее камлание, и Оруунэ пересела к мужу. Стала его поить вечерним отваром. Арчын улыбался жене, они ворковали шепотом. Выглядели счастливыми. Я вздохнула и принялась готовиться ко сну.

Ночью мне спалось плохо. Крутилась, вертелась. Несколько раз вставала напиться воды из ведра. Мне было очень не по себе.

Я пыталась представить: кто такие эти нууча, кого мне придётся подговаривать взять меня с собой и чем это может для меня обернуться в случае неудачи. А также, что мне делать дальше, если мой план каким-то чудом осуществится.

В конце концов, кое-как я уговорила себя не сходить с ума прямо сейчас, когда до лета еще много месяцев. Буду пока просто жить. Уайбан вроде бы не обижает. Жаль, конечно, потом подкладывать ему за это такую свинью: вероломно сбегать. Но своя рубашка ближе к телу, как говорится.

— Аяна, что с тобой? — подала голос Оруунэ. — Ты что-то мечешься, как пойманная лисица. Плохо тебе?

Она выбралась из своего уголка, где спала, когда не сидела возле Арчына, и на цыпочках подошла ко мне.

— Всё хорошо, Оруунэ, ты иди ложись. Мне не спится просто, — выдавила я в ответ.

Девушка не послушалась и, поглаживая круглый животик, потянула меня за собой. Усевшись рядом, она посмотрела мне в глаза и серьёзно заявила:

— Ты мне теперь как сестра, Аяна. Если бы не ты, я бы до сих пор не видела Арчына, с ума бы сошла. Ты можешь доверить мне, что у тебя на сердце. Я же вижу, что тяжело.

Я улыбнулась невольно.

— А разве не Уайбана ты должна благодарить? Он ведь спас твоего Арчына.

— Уайбану отец Арчына заплатил щедро. Духов задобрил, они и спасли. Они его, а ты меня, — разъяснила девушка мне назидательно, как несмышлёнышу какому-нибудь. — Скажи, Аяна, я могу тебе чем-то помочь?

Я покачала головой.

— У меня всё хорошо, Оруунэ. Ты же видишь: жених есть, дом богатый, здоровая, силы есть. Что еще можно пожелать?

Орууна скептически скривила губы.

— Так-то оно так, но меня не проведёшь. Ты не смотри, что я размером с мышь.

Рассмеявшись от души, я прикрыла рот обеими ладонями, испугавшись, что сейчас разбужу спящих.

Просто она и вправду была похожа на мышку. Не красавица, но такая славная — глазки живые, подвижный носик.

— Когда ты ждёшь маленького, Оруунэ? Половину срока есть уже?

— Думаю, снег еще даже не стает. Скоро. Хоть бы девочка была! — она мечтательно изобразила, как качает младенца. — Я её тогда Аяной назову. Пусть будет как ты, красивая и сильная.

— Ну хорошо, пусть будет, — согласилась я. — Давай ложиться. А то завтра будем еле ноги таскать.

— Пойду напою Арчына, потом лягу, — решила девушка.

Ну а я легла и сразу провалилась в сон. Мне как будто нужно было просто поговорить, пусть даже ни о чём, услышать слова поддержки.

На следующий день Уайбан по обыкновению отсутствовал: позвали к заболевшему ребёнку. Его отец, весь заснеженный, прибежал с раннего утра, сказав, что маленький сын всю ночь кашлял, а теперь задыхается.

Шаман привычно подпоясался, быстро собрал нужные травы, перекинул ремень через плечо, подвязал к нему бубен.

Я вопросительно взглянула на него:

— Мне пойти с тобой?

Однако он отказался.

— Сильно метёт там. Сиди дома. Воды хватит, дрова есть, еда тоже. Никуда не выходи.

За стенами и вправду гудело, но я до этого не обращала внимания. То-то отец ребенка был похож на снеговика.

— Хорошо, как скажешь, — ответила я.

— Пусть духи будут добры сегодня, — пискнула Оруунэ и спряталась за мою спину. Она стеснялась Уайбана, побаивалась.

Мы приготовили что-то наподобие сырников с ягодной заливкой, похлёбку из печени и сердца, нажарили лепешек.

— Я заварю чай, — сказала Оруунэ и подскочила с лавки. Она всё делала стремительно.

Лавка пошатнулась, и девушка решила придержать её. Повернувшись, она задела ытарча, ухват с тяжелой толстой ручкой. Тот упал, а когда она кинулась его поднимать, то попала ногой в одно ведро с водой, перевернув заодно второе.

Так и стояла с растерянным видом, хлопая глазами, подняв руки, чтобы ничего больше не свалить и не перевернуть.

Я не могла удержаться, ухохатывалась, держась за живот и утирая слёзы. Мне было стыдно, но я ничего не могла с собой поделать: уж больно потешный у неё был вид.

— Придётся идти за водой, — деловито огляделась Оруунэ, — у нас ни глотка не осталось, а еще Арчыну травы заваривать.

Она уже принялась натягивать унты, когда я её остановила.

— Ещё чего вздумала. Сейчас пойдёшь лёд рубить и вёдра таскать с животом. Я сама схожу.

— Ой, да чего я только не таскала! Меня хотун так запрягала, чуть ли не сани возить, — хихикала Оруунэ. — Ты не смотри, что я маленькая.

— Так. Это даже не обсуждается. Я пойду сама, — одевшись, я откинула полог и с трудом налегла на дверь. Её словно кто-то подпирал. Снаружи как будто молочным киселём всё затянуло, не видно было ни зги. Очень надеясь, что моего веса хватит, чтобы удержаться на ногах, я крикнула через плечо:

— Тебя бы точно унесло! Грейтесь, я мигом!

Прикинув, где находится булуус, я сделала первый шаг, не решаясь отпустить деревянную ручку. Потом второй. Поколебалась, чувствуя, как лицо покрывается инеем. Пройти нужно было немного, метров пятнадцать. Не возвращаться же назад. Уайбан может и не вернуться сегодня, а у меня там лежачий больной и беременная. Недолго думая, я согнулась в три погибели и зашагала в этом бушующем молоке приблизительно туда, где находился ледник.

Глава 8

Уже через несколько шагов сквозь плотную белую завесу я поняла, что совершила большую ошибку. Оставалось надеяться, что эта ошибка не будет стоить мне жизни. Если я неправильно рассчитала, куда идти, то мне точно крышка.

Шагала, увязая в снегу. Его было чуть ли не по пояс. Я представила, как выгляжу со стороны: спина колесом, как у древней старухи, одна рука выставлена вперёд в надежде нащупать стену булууса, а колени поднимаются чуть ли не до ушей. Если бы меня кто-то видел сейчас, наверняка бы посмеялся. Но увидеть меня было бы при всём желании невозможно.

Ещё через несколько метров я готова была сдаться и повернуть назад, но это было не менее страшно.

Мне вдруг показалось, что вокруг меня на многие километры только эта бушующая снежная круговерть. А если я уже захлебнулась в ней, умерла и не заметила?..

Уткнувшись внезапно во