Хозяйственный романс для попаданки - Лора Лей Страница 13

Между прочим, она выспросила у отца Мэри и порядок наследования майората Барнетов — тот еще квест оказался! При всей немногочисленности родни со стороны Барнетов, с которыми сквайр поддерживал видимость отношений, получалось следующее: у деда мистера Барнета был брат, у него — сын и дочь, кузены отца Эбенезера и Элайджи. У старшего кузена, Элиота, уехавшего в Новую Англию, вроде как родился сын, а вот у кузины Элизабет были только дочери от колониального офицера, служившего где-то в Индии.

Относительно американского племянника сквайр имел смутные сведения, что тот выгодно женился, осел за океаном и намерений вернуться не высказывал (до сих пор), но именно он и его дети (сыновья, разумеется), в случае смерти сэра Эбенезера, и будут правопреемниками майората в Беркшире, поскольку являются представителями старшей ветви, тогда как дети Элайджи, ежели таковые родились, считаются ветвью младшей. Или, паче чаяния, внук Элизабет — она-то тоже по генеалогии выше расположена…

«Вот уж порядки, ум за разум заходит, — констатировала Лазаридис. — Но, даже если на данный момент они сидят тихо и не предъявляют претензий, что будет дальше, неизвестно… Да уж, мало приятного. Так живешь-живешь, а однажды бац — и нарисуется отпрыск! А вы, господа хорошие, с вещами на выход… Ну, делать-то все равно нечего, придется принять ситуёвину».

Кстати, о младшем брате сквайр предпочитал не говорить, уходил от темы всячески, и Мария Васильевна перестала её касаться. Надо будет небесам — всё проясниться в свое время. Как говаривала одна ее коллега: «Придет судьбина — не отгонишь дубиной».

________________________________________________________

Уважаемые читатели, если вам интересная история, не стесняйтесь и выразите это посредством нажатия кнопочки на странице книги "Мне нравится") Заранее признательна и за комментарий, и за звездочки под текстом)))

Глава 11

Впрочем, больше попаданку интересовали обстоятельства замужества старших близнецов — Элинор и Эмили. Ну, и немного — копии остиновской Лидии, в здешнем варианте — Джесси.

С последней дело обстояло аналогично книге, разве что «словила» она жениха не в родном городке, а в столице, и компанию по «решению проблемы» возглавили сразу и открыто оба жениха старших сестер — лорд Персиваль Мобри, граф Саутфорд, и сэр Эдвард Бёрли, виконт Истон-Грин, приходящиеся друг другу троюродными кузенами и близкими друзьями, а заодно и очень дальними родственниками возникшего на горизонте Барнетов промотавшегося Джеймса Мэйдена. Благодаря их активной финансовой и «родственной» помощи скандал был замят на корню: пару отловили, скоренько обвенчали и, используя связи, отправили с глаз долой в Нортумберленд, в тамошний гарнизон королевских драгун.

Знакомство и сватовство других пар не являлось чем-то оригинальным: встретились в Ноттингемшире, на родине супруги Гарта Милтона, куда отвез однажды летом племянниц бездетный дядя-стряпчий. Любящие гулять на природе старшие мисс Барнет оказались в беде — попали под внезапный ливень, и проезжающие мимо молодые дворяне предложили промокшим и простуженным леди свое гостеприимство в стенах Чеснет-касл.

Далее, как говорится, дело техники: очаровались, выяснили, что между ними существует мистическая связь (Бёрли как раз получил в наследство титул с особняком Истон-корт рядом с Пендлитоном), влюбились, поборолись за свое счастье, выдержав годичную помолвку и прочие испытания типа активного противодействия некоторых старших членов семей высокородных аристократов их столь невыгодным бракам — кандидатки-провинциалки не могли похвастаться принадлежностью к высшему свету, большим приданым или наличием связей в политических кругах. Чистой воды мезальянс, как ни крути, из плюсов — красивые мордашки невест, многодетность в анамнезе и симпатии наследников!

Девушек всячески запугивали, высмеивали, даже пытались опорочить. Но любовь преодолела всё и всех, и теперь обе пары живут на зависть другим дружно и счастливо, плодясь и размножаясь.

«Ну что ж, примерное видение у меня есть, думаю, смогу встретиться со старшими, когда придет время. Пока такой уж существенной разницы между тем, что я знаю, благодаря роману и другим подобным историям, и тем, что узнала на данный момент, нет. Кроме имен, мест и, пожалуй, времени действия: здесь события происходят позже, если я не ошибаюсь… Что, опять-таки, подводит к теме альтернативности или параллельности миров… Да, какая, собственно, теперь разница? Я пока адаптируюсь и ассимилируюсь, прикидываясь ветошью, имеющиеся знания играют мне на руку, бдительность мне в помощь, как и прочие умения… Обживусь — справлюсь со всем. Так что все должно быть нормально» — определилась с наиболее волнующей проблемой Лазаридис и успокоилась.

* * *

Мэри продолжила составлять новый гардероб из запасов кладовой, а Хизер нашла ей в помощь молоденькую племянницу владельца сапожной мастерской, скромную и способную. Девочка приходила в коттедж три раза в неделю и радовала мисс Барнет своей вдумчивостью и исполнительностью. Именно благодаря её умениям девушкам удалось переделать большинство нарядов, проявляя выдумку и талант.

В частности, боявшаяся замерзнуть Мария Васильевна подала идею утеплить старый плащ-пелесси стеганой подкладкой, на которую пошли унылые одежки Мэри, оживленные атласом с одного из платьев Прунеллы Барнет. Новый способ шитья поразил и заинтересовал умненькую Гейл: она с увлечением взялась осваивать технику стежки, навесных петель по полочкам и прорезных отверстий для рук.

Потом девочка приняла участие в шитье мягких игрушек из кусочков разноцветных тканей и ветоши в качестве набивки. Мария Васильевна долго искала (рисовала, вернее) варианты выкроек, украшения изделий, а Гейл с интересом наблюдала и воплощала задуманное. Попаданке было приятно такое внимание к своим идеям, да и общество старательной и искренней девочки вносило разнообразие в устоявшийся быт дома Барнетов с его стабильным взрослым коллективом.

В повседневных занятиях и разговорах время шло, отец и слуги постепенно привыкали к ее новому «я», и Мэри (все больше, да) стала понимать, что скоро ею заинтересуются и снаружи, а значит, момент «выхода в свет» не за горами. Попаданку это немного пугало, но избежать неизбежное она не могла.

Помимо бесед в кабинете, хозяева Литлл-хауса гуляли по готовящемуся к зиме небольшому парку вокруг дома, отходили и дальше по дороге в Пендлитон или поля, но сам город и близлежащий лесок не посещали. Мэри оправдывалась слабостью после болезни, и сквайр пока не возражал.

* * *

Как ни оттягивала попаданка момент знакомства с миром за пределами Литллхауса, он заявил о себе сам: в день рождения мистера Барнета их посетила достопочтенная миссис Провиденс Файнс, жена аптекаря, решившая справиться о здоровье родственников и поздравить вдовца с юбилеем.

Сестра маменьки, шумная и болтливая, все же была более сдержанной и тактичной, по сравнению с экранной: немного повосторгалась ремонтом, слегка попечалилась о судьбе почившей, поразилась (в меру) преображению племянницы, поделилась