Хейтер из рода Стужевых. Том 7 - Зигмунд Крафт Страница 13

Зимин сидел по другую сторону от меня — молча, как обычно, но я видел, что он следит за каждым движением на арене. Его глаза чуть сужались в моменты, когда Скважинцев пропускал удар, и расширялись, когда тот контратаковал. Для Зимина это было почти бурным проявлением эмоций.

Скважинцев перехватил инициативу и начал теснить противника к краю площадки. Действовал он грамотно, будто готовился, изучал стиль казанца. Да вот только я прекрасно понимал, что это невозможно в наших обстоятельствах. Просто Юрий умел быстро читать противника и выявлять его слабые стороны, а так же мог действовать решительно и местами рискованно. По крайней мере некоторые его удачные выпады выглядели случайными для постороннего зрителя. А вот я знал, этот парень никогда не рискует просто так.

Я откинулся на спинку сидения и на секунду отвлёкся от арены, нахмурившись. Уже три дня шёл первый тур, и только сейчас до меня дошло, что за всё это время Маргарита не написала мне ни разу.

Это было очень странно. В первый день приезда она засыпала меня уведомлениями, а потом внезапно тишина. Я задумался, пытаясь восстановить в памяти хронологию последних дней. Тренировки, встречи, ужины с Максом и его деловыми знакомыми.

А ещё — Ксения. Три свидания с ней за три дня. Оранжерея, потом ужин в ресторане с видом на Москву-реку, потом вчерашняя прогулка по набережной, долгая, до самых сумерек. Я помнил, как она смеялась, запрокинув голову, и как её пальцы сжимали мою ладонь чуть крепче, когда мимо проходили люди. И как мне было хорошо и легко в эти минуты.

Так, стоп, не о том надо думать, а о Маргарите, которой я за это время не написал ни разу. А ведь обещал обязательно выделить ей время! И что в итоге?

На арене Скважинцев провёл серию из трёх быстрых ударов, загоняя казанца в угол. Трибуны взревели, горелов хлопнул меня по плечу, я машинально кивнул, но мысли уже были далеко.

Как-то это чисто не по-человечески, даже если не брать в расчёт, что Светлицкая имела ко мне романтический интерес. Она приехала в Москву ради меня, а я не уделил ей ни минуты. Хуже того — я знал, что даже если с Ксенией в итоге ничего не сложится, если Юсуповы передумают или я сам не смогу принять их условия, — я всё равно не хочу быть с Маргаритой. Не хотел раньше, не хочу сейчас и вряд ли что-то изменится в будущем.

Маргарита неплохая девушка, настойчивая, преданная по-своему, из достойного рода. Но между нами никогда не было того, что я чувствовал рядом с Ксенией. Той лёгкости, того молчания, в котором не нужно ничего объяснять. С Маргаритой я всегда ощущал лёгкое давление — не грубое, но постоянное, как рука, которая тянет за рукав в сторону, куда ты не собирался идти. Это было просто не моё.

Нужно поговорить с ней максимально честно. Наверное, потому я не думал о Маргарите, потому что боялся этого разговора. У меня был опыт с Цветаевой, и делать ещё одной девушке больно я не хотел. С другой стороны, и быть с кем-то из жалости не моё. Не такой я видел свою семью.

Всё, хватит оттягивать с неизбежностью. Я достал смартфон и набрал короткое сообщение: предложил встретиться через пару часов в кафе рядом с отелем. Ответ пришёл через несколько секунд. Короткое «Да, буду», без вопросов или уточнений. Было неприятно от мысли, что наверняка она ждала этого сообщения — я был в этом уверен. Радуется там, наверное, что я соизволил вспомнить о ней. Мерзко на душе от таких мыслей.

Я убрал телефон и вернулся к арене. Скважинцев только что нанёс финальный удар — мощный водяной поток ударил казанца в грудь, отбрасывая к самому краю площадки. Браслет на руке проигравшего мигнул красным — лимит маны исчерпан. Судья поднял руку.

— Есть! — Горелов вскочил, сжимая кулаки и поднимая их вверх. — Прошёл во второй тур!

Даже Зимин позволил себе лёгкую, едва уловимую улыбку и кивок.

Я смотрел, как Скважинцев с довольным лицом машет в нашу сторону, выискивая взглядом. Он показал хороший бой, чистый и грамотный, молодец. Во втором туре ему будет тяжелее, но сегодня всё иначе — он победитель.

— Пойдём поздравим? — Горелов уже поднялся.

Я кивнул и направился с ними на выход. Зимин выступает только через пару дней, по сути нам на арене сегодня больше делать нечего. Разве что я хотел ещё глянуть на бой того Матвея, он как раз завтра.

Через два часа мне предстоял разговор, которого я не хотел, но который был необходим. А пока нужно поздравить Скважинцева и позвонить Кириллу. Тот ведь просил рассказывать всё самое интересное.

* * *

На улице было очень жарко и безветренно. Воздух дрожал над дорогой, солнце давило в плечи почти физически, и даже тень от деревьев не спасала от духоты. Как-то не ожидал я подобной погоды от Москвы в июне. Или это накладывалось приближение непростого разговора?

В кафе кондиционер гнал воздух с потолка на вход, так что я сразу же ощутил облегчение от этой прохлады. Приятно пахло кофе и ванилью, негромко играло что-то инструментальное и ненавязчивое. Маргарита сидела за угловым столиком в лёгком голубом сарафане, с убранными в хвост волосами. Она помахала мне рукой и приветливо улыбнулась.

Я сел напротив, официант к нам подошёл быстро. Мы взяли большие порции мороженого — самое то в такую парилку.

— Ну и духота, вздохнул я.

— Это точно, — кинула она. — Хорошо, что до этого стояла хорошая погода.

Маргарита была бодрой, она говорила быстро, разбавляя слова смехом и жестами. Рассказывала о том, что вчера была на выставке современного искусства где-то в центре: «там такие забавные инсталляции, знаешь, из проволоки и перьев, я даже не поняла, но было красиво». Потом заскочила в какой-то бутик на Тверской — купила платье. «Такое воздушное, летнее, ты обязательно оценишь». Потом ещё в один, потом в галерею, где выставлялись какие-то местные художники.

Я кивал, иногда вставлял «угу», но мысли были далеко от темы разговора, который вела девушка. Маргарита светилась от счастья, отчего мне было не по себе. Хотя, будь