Знахарь I - Павел Шимуро Страница 16

— Выгнал⁈

— Она мешала. Кричала, что я шарлатан, отвлекала. Варган приказал ей уйти, чтобы я мог работать.

Староста нахмурился. Морщины прорезали его лоб глубокими бороздами.

— Варган её выгнал, — повторил он медленно, будто пробуя слова на вкус. — А она сказала, что видела всё.

— Теперь ты понимаешь, почему я не стал её обвинять напрямую.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Ты умнее, чем выглядишь, пришлый.

— Я просто стараюсь выжить.

Староста хмыкнул. Звук был неожиданно человечным после всего, что произошло.

— Ладно, — он провёл ладонью по лысой голове. — Допустим, ты говоришь правду. Допустим, ты и правда спас мальца. Это меняет дело.

Он помолчал, глядя на спящего Тарека.

— Но это не меняет того, что ты чужак. Мы не знаем, откуда ты и зачем здесь. Пока не узнаем… будем наблюдать.

— Наблюдайте, — я кивнул. — Мне скрывать нечего.

— Посмотрим.

Он развернулся и направился к двери. На пороге остановился, не оборачиваясь.

— Когда Варган вернётся и узнает, что его сын валялся на полу из-за нас… думаю, он не обрадуется, — произнёс я.

— Думаю, нет, — коротко ответил мужчина, — Ведь ты ему об этом не расскажешь, — это был не вопрос, скорее, констатация. Или надежда.

— Это его сын, — ответил я. — Он сам решит, хочет ли знать подробности.

Староста обернулся — на его лице мелькнуло что-то похожее на уважение. Или, может быть, мне просто показалось.

— Умнее, чем выглядишь, — повторил он. — Ладно. Доброй ночи, пришлый. Если она ещё может быть доброй.

Он вышел. Дверь закрылась за ним с тихим скрипом.

Я остался один.

Несколько секунд просто стоял, глядя на закрытую дверь. Потом мышцы, напряжённые всё это время, наконец расслабились. Колени подогнулись, и я едва успел схватиться за стол, чтобы не упасть.

Руки дрожали сильно, заметно — отходняк после адреналина. Знакомое чувство, хотя обычно я испытывал его после особенно сложных операций, а не после того, как чуть не стал жертвой линчевания.

Я вышел на порог, чтобы убедиться, что всё закончено. Толпа всё ещё стояла молча, словно не веря в то, что видела.

Потом кто-то выкрикнул:

— Так он живой, выходит⁈

— Живой-то живой, а чаво Элис тогда… — прошипела чья-то женщина.

— Врала, значит! — другой голос, мужской, злой. — Чуть безвинного не угробили!

Ропот прокатился по толпе. Кто-то повернулся к Элис. Старуха попятилась прочь от толпы, её лицо исказилось от страха.

— Разойтись! — внезапно голос старосты грянул, проносясь по деревне. — Всем по домам! Разбирательство будет позже!

Глава 7

Проснулся от того, что шея отказывалась поворачиваться.

Я снова спал на полу.

Повернул голову. Боль в шее полоснула острым лезвием, но я стиснул зубы и заставил себя посмотреть в нужную сторону.

Кровать была пуста.

Несколько секунд я просто смотрел на смятое одеяло, на вмятину в соломенном матрасе, на подушку, сбитую к краю. Мозг отказывался принимать очевидное.

Пациент исчез.

Рефлексы хирурга сработали раньше разума. Я вскочил на ноги слишком резко, и мир качнулся, как палуба корабля в шторм. Схватился за стену, удержался.

Где он? Что случилось? Рецидив? Потерял сознание где-то в доме? Вышел наружу и упал?

Я метнулся к кровати, проверил простыни — холодные. Он ушёл давно, минимум час назад. Никаких следов крови, никакой рвоты — хороший знак, но недостаточный.

Кухонный угол — пусто. Стол с остатками вчерашней еды, холодный очаг, полки с банками. Никого.

Распахнул рывком дверь и замер на пороге. Огляделся по сторонам, но Тарека нигде не было видно.

Сделал шаг вперёд и услышал звук — глухой, ритмичный. Шлёп. Пауза. Шлёп. Снова пауза. Доносился откуда-то из-за дома, с задней стороны.

Сердце всё ещё колотилось, но уже не от паники. Я обошёл угол дома, ступая осторожно, готовый к чему угодно.

И замер.

Задний двор был небольшим, огороженным покосившимся забором из потемневших жердей. Когда-то здесь, видимо, был огород, но теперь от него остались только контуры грядок, заросших бурьяном и какими-то ползучими лозами. Высохшие стебли торчали из земли, как скелеты забытых растений. Всё это выглядело мёртвым, заброшенным, печальным.

Но не это приковало моё внимание.

В дальнем углу двора, спиной ко мне, на руках стоял Тарек.

Его ладони упирались в утоптанную землю, ноги были вытянуты вверх, тело образовывало почти идеально прямую линию. Мышцы спины напряглись под кожей, выступая буграми. Пот стекал по позвоночнику, капал на землю, оставляя тёмные пятна.

Он медленно опустил тело вниз, сгибая локти. Остановился, когда голова почти коснулась земли. Замер на секунду.

Шлёп.

Звук ладоней о землю.

Стоял и смотрел, не в силах поверить в то, что вижу. Этот мальчик вчера умирал — его тело сотрясали судороги, губы были синими, пульс едва прощупывался. Я влил в него две порции антидота и не был уверен, что он доживёт до утра, а сейчас он отжимался на руках в стойке, которая требовала серьёзной физической подготовки.

Культивация — это могла быть только она. Пробуждение жил что-то изменило в его теле, запустило какие-то процессы, которые я пока не понимал.

Прочистил горло.

— Парень.

Тарек дёрнулся от неожиданности. Его тело качнулось, ноги начали заваливаться в сторону, но он успел среагировать. Оттолкнулся ладонями, перевернулся в воздухе и приземлился на ноги легко, почти без усилий.

Повернулся ко мне.

Его лицо было мокрым от пота, раскрасневшимся от напряжения. Но глаза… Глаза были совсем другими — чистыми, яркими, без той мутной пелены, которую я видел вчера. В них горела жизнь.

— Ой, — он широко улыбнулся, показав белые зубы. — Вы проснулись. Я тихонечко старался, думал, не разбужу.

Я медленно подошёл ближе, не отрывая от него взгляда.

— Тебе ещё лежать и лежать. Хочешь надорваться и снова слечь?

Тарек почесал затылок. Жест был мальчишеским, неловким. Совсем не вязался с телом, которое я теперь видел при дневном свете.

Крепко сложенный — это первое, что бросалось в глаза. Широкие плечи, развитая грудная клетка, мускулатура, явно наработанная годами физического труда. На вид ему можно было дать все шестнадцать, а то и семнадцать, но никак не четырнадцать.

И шрамы, что покрывали его тело мелкой сетью — старые, едва