Абиссинец 1889. Том 3 - Сергей Насоновский Страница 17

Кубанцы все это время тоже не сидели сложа руки. Они обживали свои паи, намечали границы новой улицы и сбивались в артели. В одиночку строиться сложнее, чем сообща. С утра до вечера со стороны новой улицы доносился перестук топоров.

Хватало забот и на базу крестного. Там под присмотром Олега нанятые манзы продолжали восстанавливать баню.

В один из дней я проснулся раньше обычного. Вышел на крыльцо и услышал недовольное бурчание со стороны пасеки.

Степан Анисимович, накинув на голову сетку, возился у ульев, то и дело отмахиваясь от кружащих вокруг пчел.

— Здорово ночевали, Степан Анисимович! — окликнул я. — Все воюете?

— Слава Богу, Андрей, — проворчал он, отступая от улья и снимая сетку с головы. — Да вот что-то взбесились полосатые. Гудят, как оглашенные, в леток сами не идут, снаружи бородой клубятся. То ли матка у них захворала, то ли роиться не в пору удумали. Липа вовсю цветет, а тут такая напасть. Эх… был бы жив Семен Петрович, Царствие ему Небесное, он бы вмиг разобрался в чем дело. Он же мне эту пасеку и ставил, пчелиной науке обучал. А я теперь в этих хороводах без него, как слепой котенок.

Я подошел ближе, стараясь не делать резких движений.

— Так давайте Сашу позовем, — предложил я. — Она же при дедушке на выселке выросла, всю жизнь среди колод да ульев. Наверняка и науку деда переняла.

Крестный вытер пот со лба и улыбнулся.

— А ведь верно говоришь. Как же это у меня из памяти-то вылетело? Сходи-ка за ней, Андрей. Если у нее не выйдет, тогда вечером сам полезу разбираться, дымарем их окурю хорошенько что ли. А мне в правление пора.

— Сделаю, крестный. И еще дело у меня есть, — добавил я. — Хочу сегодня в тайгу сходить, в гасян к гольдам. Ильку проведать надо да переговорить кое о чем. К ночи обернусь.

— К гольдам? — Степан Анисимович кивнул. — Дело хорошее, только револьвер прихвати.

Получив добро, я умылся у рукомойника и быстрым шагом направился к куреню бабы Серафимы.

Калитка была приоткрыта. Анна Григорьевна возилась во дворе, кормила кур, рассыпая зерно из подола фартука.

— Доброго здравия, Анна Григорьевна! — поздоровался я, заходя во двор.

Она обернулась.

— И тебе не хворать, Андрюша. Никак к Сашке нашей свататься прибежал в такую рань?

Я усмехнулся.

— Да куда мне свататься с одной-то рукой? Я по делу, по важному. Степан Анисимович прислал.

— По делу он, — Нюрка всплеснула руками и покачала головой. — Ох, смотри, Андрей. Пока ты со своими делами бегать будешь да с хунхузами воевать, уведут девку-то из-под носа. Вон сколько казаков справных с Кубани прибыло. Да и среди наших лончаковских парней хватает, много кто уж заглядывается. Девка-то у нас видная. Так что думай, Андрей. А то не успеешь оглянуться, как Сашка с другим свадьбу сыграет, а ты все по делам своим бегать станешь.

— Мотаю на ус, Анна Григорьевна, — с улыбкой ответил я. — Так, где она?

— Да у Юдинцева она, где ж еще. С самого утра ускакала.

Поблагодарив ее, я развернулся и зашагал к дому фельдшера. Анна сказала вроде бы с шуткой, а в голове у меня ее слова засели накрепко.

У дома Юдинцева стояла тишина. Я поднялся на крыльцо и заглянул в сени. Навстречу вышла Саша. Она вытирала руки полотенцем, рукава простого темного платья были закатаны выше локтей.

— Андрей? Что-то случилось? Рана болит? — сразу насторожилась девушка.

— Нет, Саш, с рукой все в порядке. Я от крестного. У него на пасеке беда приключилась. Пчелы взбеленились, в улей не идут. Вот мы со Степаном Анисимовичем и вспомнили, что ты с дедушкой с детства пчелами занималась, науку его переняла, может получиться разобраться?

— Клубятся, говоришь? — Саша сразу стала серьезной. — Может, клещ завелся, а может, мышь в колоду пробралась, вот они и волнуются. Пойдем, посмотрим.

Мы быстро дошли до нашего двора. Степана Анисимовича уже не было.

Саша подошла к ульям. Никакой сетки надевать не стала. Просто встала рядом, прислушалась к гулу, потом осторожно приоткрыла крышку одного короба. Пчелы вились вокруг нее, но совсем не жалили.

— Так и есть, — сказала она через минуту, аккуратно возвращая крышку на место. — Муравьи повадились. Вон, смотри, дорожку снизу проложили. Они пчелу тревожат, расплод таскают. Ждать Степана Анисимовича не будем, а то пчела совсем изведется. Надо прямо сейчас улей обработать.

Она обернулась ко мне:

— Зови Олега, пусть посмотрит да поучится. Степан Анисимович постоянно в правлении пропадает, ему не до того, а за пасекой глаз да глаз нужен. Пусть Олег эту заботу на себя и берет, а я покажу, как надо.

Я кивнул и крикнул в сторону строящейся бани:

— Олег! Бросай топор, спускайся, дело есть!

Брат спрыгнул с лесов и подошел к нам.

— Чего стряслось? — спросил он, с опаской косясь на гудящий улей.

— Муравьи внутри, — сказала Саша. — Надо их наружу выкурить. Андрей, сходи на огород, нарви побольше петрушки, да дикой мяты у ручья прихвати. Прямо с корнем тащи.

Я быстро выполнил наказ. Саша взяла пучки зелени, слегка размяла в пальцах, чтобы пошел сок, осторожно приоткрыла холстик под крышкой улья и положила траву поверх рамок.

— Вот, глядите. Муравей от этого запаха бежит как от огня. Сейчас из летка кувырком посыплются.

И точно. Не прошло и пары минут, как из щелей улья начали выползать ошалевшие муравьи, торопливо устремляясь вниз по деревянным ножкам.

— А теперь твоя работа, Олег. Неси деготь, кисть пожестче и золы из печи.

Олег сбегал к сараю. Под руководством Саши он обмазал ножки короба дегтем, а затем толстым слоем рассыпал под ульем золу.

— Вот так, — кивнула Саша, осматривая работу. — Сквозь золу и деготь муравей обратно не проберется. К вечеру пчела успокоится, она дух мяты любит. Ты, Олег, за ульями посматривай и остальные так же обработай. Если что не понятно то, зови меня.

— Понял, Саш, благодарствую. — улыбнулся брат.

— Спасибо тебе, — посмотрел я на девушку, выручила. Слушай, я сегодня в гасян к гольдам собираюсь ехать. Ильку проведать надо, до вечера обернусь. Не хочешь со мной? Ильку повидаешь, он рад будет.

Саша улыбнулась.

—