Старый, но крепкий 10 - Макс Крынов Страница 2

— От чего такая доброта, господин Китт? — спросил наконец один из них — коренастый, с грубым шрамом, пересекающим бровь. — Чего вам от нас за это нужно?

— Нужно, чтобы вы помогли защитить стену от тварей.

— Вы можете приказать, — не согласился шрамобровый детина.

— А вы можете просто не прийти, — развожу руками. — Или биться, спустя рукава, озаботившись целиком и полностью своим выживанием. Или еще как-то обойти приказ. Сколько вас здесь? Вас чуть более тридцати. А приказ собраться здесь передавали пяти десяткам. Не мне вам рассказывать, что есть возможность обходить приказы — вы в этом поднаторели похлеще, чем я.

Никто из собравшихся не истерит, не говорит, что они просто сменяют один ошейник на другой. Все видят разницу, и не настолько наглы, чтобы потребовать противоядные зелья без всяких обязательств. Я выложил на стол их свободу.

— Вы принесёте на алтаре Храма клятву, что весь следующий год вы будете защищать Крепость и Заставный от любой угрозы со стороны Диких земель. Со всей отдачей и до последнего дыхания.

Мужчина со шрамом чуть сощурился. Понимает, что нарушить клятву, данную на алтаре живого бога — куда сложнее, чем данные Крайслерам обещания. По крайней мере, я не слышал, чтобы с крючка клятвы в Храме кто-то слезал, а вот о сбежавших гвардейцах знаю.

— Год клятвы, а потом — жизнь на цепи?

— Ваша нынешняя служба — это медленная казнь, думаю, вы и сами это понимаете. Я предлагаю вам год, в течение которого вы не будете каждое утро проверять, не откажут ли ноги или печень. Да, я понимаю, что, скорее всего, этот год переживут не все. Однако и шанс выжить и победить есть. Вы — не единственные, кого я притащу на стену.

Пауза затянулась. Гвардейцы Крайслеров смотрели на меня, взвешивали мою решимость, а кто и давил взглядом.

— Еще мне нужно, чтобы двое из вас согласились отправиться в столицу, — добавил я. — Я перемещу вас туда порталом. Нужно, чтобы вы вышли на столичных гвардейцев Крайслеров и передали им все, произошедшее здесь. И мое предложение передали тоже — все, кто согласится защищать стену, получат противоядия.

— Мы еще не знаем, противоядие ли это, — возразил шрамобровый.

— Да, — киваю. — Но получит эти зелья только тот, кто поклянется год защищать крепость. Можем даже условие обговорить, чтобы вы были спокойнее — не сработает зелье, не выведет токсины, значит, будете свободны.

После этой беседы снова сходил в цех, проконтролировал варку эликсиров для Вальтеров. Потом — встретился и договорился с Риком и прочими травмированными о начале лечения. И наконец, уже под вечер, завалился спать.

И снились мне сны о том, чего не случилось и никогда не произойдет, но произойти могло.

Будто со стороны смотрю, как на стену Крепости, где уже стоят боевые порядки практиков, выходит синеватый человек, в котором я с трудом могу узнать себя самого.

Человек этот сосредоточился на освоении техник льда. Настолько сосредоточился, что посинела его кожа, кожа эта продубела, и пробить ее нельзя обычным, не артефактным оружием, сколько ты ее ни бей. Невозможно прокусить клыками или порвать когтями. Настолько продубела, что и сама начала отдавать во внешний мир частички грызущего его холода — практиков, мимо которых он идет, окатывает волнами лютой стужи, заставляет дрожать. Настолько погруженный в ледяные мистерии, настолько сроднившийся с ними, что и не сказать, бьется ли в нем сердце, движется ли что-то по жилам.

Он согласился на предложение духовного зверя на горе Тянь-Шань: сперва отдал ему в обмен на силу горячие жизни практиков школы Небесного гнева, а затем, приняв и усвоив данную в дар силу, поглотил и душу самого духовного зверя, выпил, вытянул, выморозил из него жизнь, тепло и силы и поглотил их, шагая на четвертый ранг.

Практик настолько сроднился с ледяной Ци, что и сам подобен живому элементалю, а от человека остался только отточенный, холодный и бесстрастный разум. Эмоции же ПРОМОРОЖЕНЫ, эмоции ЗАСТЫЛИ. Все, что он испытывает, все, что позволить себе может — это легкая скука буквально ко всему. Он уже привык испытывать ее, и привык ничему не удивляться. Жизнь потеряла краски, а из желаний осталось только стремление к еще большей силе и развитию. Он помнит, что раньше желал другого, и на стену пришел для того, чтобы помочь людям, чтобы остановить эту волну.

И он может сделать это. Практик пятого ранга, сосредоточенный на ледяном развитии, с помощью системы ставший сильнейшим практиком королевства, может одним мановением руки нарастить и утолщить стену Крепости с помощью духовного льда, превратив Крепость в непроходимую преграду, в которую твари могут биться веками без особого для этой стены вреда. Он может сделать выше горные хребты, может поселить туда духов ветра, чтобы сбивали и промораживали всех тварей, которым хватит умения залезть наверх этих ледяных хребтов, чтобы топили и утягивали их в снег.

Он поднимает руку на уровень груди, и окружающие практики едва не падают (а кто-то все же валится) на колени, потому что ноги их не держат — даже их урезанных чувств хватило осознать, какую мощь держит стоящий перед ними практик стихии льда. Он словно само мироздание ухватил за сиську — грубое, но весьма верное по силе сравнение.

Только вот рука не идет выше, не растет лед на стене, не покрываются слоями льда и снега хребты слева и справа от Крепости. Практик отчего-то медлит секунду, другую. А при попытке осознать свои чувства (зачеркнуто) мысли понимает, что ему вдруг становится неинтересно защищать людей. Он и так видел в этом мало смысла, но действовал больше по инерции, по составленному ранее самим собой плану.

Он еще мог понять, зачем тратить на ледяную технику свои силы, но не может понять, зачем тратить свою жизнь, зачем пережигать энергоканалы, пропуская по ним чудовищное количество сил. Это отдалит его от перехода на следующий ранг, на ранг самого настоящего бога.

Поэтому с недоумением и страхом смотрят на него окружающие практики, когда он оборачивается и шагает со стены внутрь Крепости. Разлетается брусчатка, когда на нее приземляются его обледенелые ботинки, а потом практик шагает к Храму, к Гуань-ди. Бог почти пробудился, но именно что ПОЧТИ — практику льда не составит труда заковать бога в лед, проморозить до самой глубины его сущности, вымораживая то, что способно нанести ему вред, а потом поглотить и усвоить все эссенции, что обрели ледяные оттенки. И самому стать практиком