Неугодная жена, или Книжная лавка госпожи попаданки - Леся Рысёнок Страница 2

А мы в библиотеке тогда как раз первый мастер-класс проводили по славянским куколкам-оберегам. Я их девчонкам принесла. Машка внушаемая, я хотела сказать ей, что куколка сбережет семейный покой, и если рассказать все мужу, зажав ее в руке, то все обойдется. Пока подготовительную речь толкала, она себе Роженицу забрала. Сказала подруге, что это намек. И Машка забеременела в тот же месяц.

И все, теперь в том, что поделки мои самые обычные, ее не переубедить. А девчонки ей во всем потакают и в заблуждениях поддерживают.

— Это узелки-талисманы, наузы. Вот смотрите, этот финансовый, этот на здоровье…

Дальше я рассказывала то, чему нас учила очередная “гуру”, а девчонки не спеша разбирали сувениры.

— Кать, они классные и вот этот ты будешь носить сама! — Машка без церемоний схватила мою руку и повязала на запястье узелок на любовь. Хватит уже из-за Гарика-козла страдать! И да, на свидание ты пойдешь!

— И ничего я не страдаю. Просто никому не доверяю, поэтому и завещание составила на вас троих.

— Лебедева! — шикнули на меня Машка с Юлькой. — С ума сошла?

— Завещание? — Марго оторвалась от своего узелка и с тревогой заглянула в глаза. — Что-то случилось? Ты больна? Сколько надо, Кать, мы поможем!

Они все придвинулись ближе, сплотив ряды.

* * *

— Рассказывай! — скомандовала Юлька.

— Вы чего, девочки? Все со мной хорошо. Просто у меня, кроме вас, нет никого, и я подумала, что вдруг что случится, не хочу, чтобы квартира государству отошла.

Квартира — это все, что у меня было. Четырехкомнатная “сталинка” в престижном районе. Содержать ее было тяжело, собственно, вся зарплата библиотекаря уходила именно на это, но продать рука не поднималась. Там прошли мое детство и юность, там я была счастлива и не задумывалась о будущем. Там мы жили сначала с родителями, а потом вдвоем с бабушкой. И сейчас там все так же, как было при их жизни.

Собственно, из-за квартиры я и опасалась мужчин. Гарик — моя первая студенческая любовь, на которой я обожглась так, что лучше на самом деле заведу себе кота. Или даже трех, но точно не мужика.

Гарик был звездой университета, яркий, харизматичный, самоуверенный. Что привлекло его в скромняшке-третьекурснице, я не знала, но отдалась роману со всей страстью. Ждала встреч, влюбленная по уши, буквально летала от счастья. Мечтала о том, как он сделает мне предложение, как приведу его домой и познакомлю с бабушкой. А потом узнала, что вскружить голову недотроге было предметом его спора с приятелями. И кто-то из них указал на меня.

Он рассказал мне об этом наутро после единственной ночи любви в наспех снятом недорогом гостиничном номере. “Ты же понимаешь, что между нами ничего не может быть”, — сказал он мне, растворяясь в закате.

Поняла. Все мы крепки задним умом. Мы с бабулей после смерти родителей крутились как могли. Ее пенсии и моей по потери кормильца хватало впритык, жили мы очень скромно, бабушка вязала на заказ, а я помогала ей как могла. Поэтому тусовщицей никогда не была, все для меня было в новинку и вела я себя, наверное, как провинциальная дурочка. Гарик потешался надо мной, а я этого не видела.

Но понять — не значит принять. Я страдала, плакала ночами, стала пропускать занятия. Девчонки не оставили в покое — тормошили, вытаскивали из дома и сдавали за меня зачеты, чтобы не отчислили.

Прошло время, я успокоилась, сделала выводы и вернулась к привычной жизни. Единственное, что изменилось — я постаралась стать невидимкой, чтобы больше ни у кого не возникло желания проверить на мне свои навыки обольщения. И когда я думала, что уже все отболело, Гарик появился вновь. С цветами, подарками и извинениями. Говорил, что ошибался, что не понимал, что нет никого лучше меня, что был дураком.

Стоял на коленях и умолял о прощении.

И я поверила. У меня, кроме Гарика, не было никакого опыта в отношениях, а его слова звучали так искренне. Он сделал предложение, я познакомила его с бабулей. Мы планировали свадьбу после моего выпуска, но все вышло иначе.

Мы собирались подавать заявление в ЗАГС, когда я случайно увидела его переписку в мессенджерах и поняла, что я далеко не единственная в его жизни.

Диплом защищала как во сне. Он приходил, снова умолял и просил прощения, но на этот раз я говорила твердое “нет”.

И тогда он начал угрожать. Я боялась выйти из дома, но хуже всего то, что переживания за меня подорвали здоровье бабушки. Когда после очередного сердечного приступа она умерла, я попала в больницу с нервным срывом, не выдержав прессинга. Девчонки подсуетились и каким-то образом предъявили Гарику обвинение в преследовании, думаю Марго попросила об этом своего будущего свекра, следователя прокуратуры.

Он просветил меня о том, что, скорее всего, парень выяснил, что половина квартира в моей собственности, и решил, что ради такого лакомого кусочка можно притвориться влюбленным.

Больше я домой никого не приводила. Вообще старалась стать серой и незаметной. Девочки смеются над моим образом Кати Пушкаревой, а я восхищаюсь этой героиней, и по мне такой образ — лучшая броня, надежно охраняющая от ненужных знакомств. Как и моя работа. Да, зарплата мизерная, зато доступ к информации и масса свободного времени. На этой неделе вот макраме осваиваю.

— Девчат, все в порядке, правда. Просто на той неделе у нас была лекция юриста, вот после нее и подумала, что завещание — хорошая и полезная штука. А на юбилей универа уговорили, пойду. Но никаких свиданий! У меня между прочим, ухажер есть, — подмигнула девчонкам.

— Кто? Пенсионер 80 лет? — не поверила Юлька.

И оказалась почти права.

Примерно месяц назад к нам в библиотеку стал наведываться пожилой мужчина, импозантный, но несколько странный. Мы разговорились, и он заявил, что другие миры существуют, и он может сводить меня туда на экскурсию, а если пожелаю, то даже поспособствует переселению.

Я посмеялась, но с тех пор наши ничего не значащие разговоры о другом мире стали неотъемлемым атрибутом встреч. Чаще всего Савелий Яковлевич сравнивал якобы свой мир с нашим, приводя примеры из книг.

— Волшебная палочка, как артефакт для концентрации и направления сил довольно интересное решение, — рассуждал он, — но с ней в руках совершенно невозможно выплетать пассы.