Поднебесная - Алекс Хай Страница 2

У трапа, вместо привычной суеты обычных сотрудников аэропорта, нас ждала целая делегация. Сюй поклонился принимающей стороне, и после обмена приветствиями, обернулся к нам.

— Позвольте представить, — начал Сюй, указав на солидного мужчину, — Ли Вэньчжун, заместитель начальника Протокольного управления Императорского двора.

Невысокий, суховатый мужчина лет пятидесяти в безупречном тёмном костюме коротко, но с достоинством поклонился.

— Чжан Хао, представитель Министерства иностранных дел, — продолжил Сюй, — и Ван Дэмин, переводчик, который будет сопровождать вас на всём протяжении визита.

Молодой переводчик кивнул нам обоим и тут же перевёл сказанное на китайский для остальных членов делегации.

Тут же присутствовал и офицер гвардии — капитан Чэнь Лэй, застывший чуть позади остальных в парадной форме, украшенной таким количеством золотого шитья, что при ярком солнце на неё было больно смотреть, и несколько сотрудников дворцовой администрации, чьи имена я не успел запомнить с первого раза.

Ли Вэньчжун выступил вперёд и произнёс речь — размеренно, торжественно, с паузами, которые Ван Дэмин заполнял переводом.

— От имени Его Императорского Величества приветствуем вас в столице Поднебесной, — перевёл переводчик, стараясь передать не только смысл, но и интонацию оригинала. — Для нас большая честь принять мастеров, приглашённых лично Государем. Ваш визит — знак особого расположения Сына Неба к Дому Фаберже и к дружественной Российской империи.

Я поклонился в ответ — ровно настолько, насколько требовал протокол, ни на градус больше и меньше, если верить бесчисленным урокам Сюя.

— Мы глубоко признательны за оказанную честь, — ответил я, и Ван Дэмин тут же перевёл мои слова обратно.

Наш багаж, к моему удивлению, тут же перешёл в чужие заботливые руки — сотрудники дворцовой администрации подхватили чемоданы с такой слаженностью, будто отрабатывали этот манёвр не первый год, и я понял, что впредь мне не придётся волноваться ни о единой организационной мелочи на протяжении всей поездки.

Паспортные формальности заняли от силы несколько минут — нас провели в отдельный дипломатический павильон, где документы уже были подготовлены заранее. Чиновник за стойкой лишь сверил фотографии с нашими лицами и с поклоном протянул каждому из нас небольшую карточку — плотную, с золотым тиснением и иероглифами по краю.

— Императорский гостевой пропуск, — пояснил Ван Дэмин. — Он служит одновременно удостоверением личности внутри дворца, пропуском на всей территории резиденции и дипломатическим документом на время вашего пребывания. Прошу носить его при себе постоянно.

Я принял карточку обеими руками и убрал во внутренний карман, отметив про себя, что за один день успел обзавестись сразу двумя визитками от людей с весьма серьёзными полномочиями. Занятная коллекция для одного дорожного дня.

У выхода из аэропорта нас ожидал кортеж, при виде которого я невольно замедлил шаг.

Впереди — два мотоциклиста дорожной полиции в белоснежных шлемах, синхронно оседлавшие свои машины, будто позировали для рекламного плаката. Следом — автомобиль Императорской гвардии, тёмный, массивный, с затемнёнными стёклами. Дальше — длинный представительский лимузин, предназначенный, судя по всему, именно для нас с отцом и Сюя. За ним — машина сопровождающих, и замыкала колонну ещё один автомобиль охраны.

На капоте нашего лимузина трепетал штандарт с императорской символикой — знак, как объяснил Сюй, севший рядом с нами в машину, что внутри находятся лица под личным покровительством государя.

— Такое не выдают кому попало, — заметил Сюй, устраиваясь на мягком кожаном сиденье. — Считайте это своего рода дипломатическим щитом на время пребывания в столице.

— Приятно, когда о тебе заботятся на таком уровне, — заметил отец, разглядывая проносящиеся за окном пейзажи.

Кортеж двигался по частично освобождённому маршруту — разумеется, не так, во время государственного визита главы соседней державы, но всё же ощутимо быстрее и свободнее, чем передвигалось бы обычное такси.

По обеим сторонам дороги мелькали стеклянные фасады современных небоскрёбов, рекламные экраны размером с добрый особняк и бесконечные потоки машин, послушно расступавшиеся перед нашим эскортом.

— Пекин, — начал рассказывать Сюй, — город контрастов даже больше, чем Петербург, Александр Васильевич. Здесь новейшие технологии соседствуют с традициями, которым уже несколько тысяч лет. Чем ближе к историческому центру, тем это заметнее.

И действительно — по мере продвижения кортежа современные небоскрёбы постепенно начали уступать место более старым, приземистым кварталам, а затем на горизонте показались массивные красные стены, за которыми угадывалось нечто куда более древнее и внушительное, чем любой стеклянный небоскрёб.

Стены тянулись вдоль дороги на удивление долго — глухие, почти без окон, выкрашенные в особый тёмно-красный цвет, какой я прежде видел только на старых китайских гравюрах в отцовской библиотеке, да ещё, пожалуй, в оттенке некоторых благородных гранатов высшей категории чистоты.

По верхнему краю стен шла узкая полоса жёлтой черепицы, а через равные промежутки вздымались угловые башни — многоярусные, с загнутыми кверху краями крыш, похожими на застывшие в воздухе волны.

— Стены Императорского города, — почти благоговейно произнёс Сюй. — Скоро вы увидите то, что видели за последние века лишь считаные иностранцы.

Автомобили остановились не у самого дворца, а на некотором отдалении от главных ворот.

— Последний участок принято проходить пешком, — пояснил Сюй, выбираясь из машины следом за нами. — Это знак уважения к резиденции и традициям. Даже сам государь, возвращаясь во дворец, часть пути обычно преодолевает пешком, если позволяют обстоятельства.

Мы двинулись вперёд по широкой каменной дороге, ведущей к воротам, которые я узнал сразу, хотя видел их прежде лишь на фотографиях в учебниках по истории архитектуры, — Врата Небесного Спокойствия, массивные, торжественные, увенчанные традиционной изогнутой крышей, покрытой золотистой черепицей, которая на солнце горела так, будто её только вчера отполировали.

Само сооружение возвышалось на высоком каменном основании, облицованном белым мрамором, — стена под ним была прорезана пятью арочными проходами разной высоты, самый широкий и высокий из которых, как я успел заметить, предназначался, судя по всему, исключительно для персоны государя.

Перед воротами через неширокий ров, больше похожий на декоративный канал, чем на настоящее оборонительное сооружение, было переброшено пять белокаменных мостов с резными балюстрадами — Сюй позже объяснил мне, что и мосты эти распределены по рангам не менее строго, чем сами арки.

По обе стороны от центрального прохода на невысоких постаментах восседали два каменных льва — один с лапой на шаре, символизирующий власть над