Громов. Хозяин теней 7 - Екатерина Насута Страница 24

— Что ты… — в какой-то момент Ворон пришёл-таки в себя и глаза открыл. — Ты что… тв… твр… нельзя…

— Тихо, — Роза склонилась и нежно провела пальцами по щеке. — Тебе нужно отдохнуть.

— Мне… мне в-зв…

— Вернёшься. Позже. А пока просто поспи. Хорошо?

— Не… нель… нельс… Мне нл… — он всё-таки отключился, глаза закатились, голова запрокинулась и рот при этом раскрылся.

— Роз, что ты ему плеснула-то? — Ян, встав в дверях, скрестил руки на груди. Он наблюдал, как Роза стягивает с Ворона обувь, как бережно укладывает его на диване, укрывая грязноватым пледом.

— Опий и кое-какие травы… — она присела рядом. — И ещё один компонент. Но на тебя он не подействует. Не так, как надо, подействует.

— Думаешь, если Агнесса померла, он про тебя вспомнит?

— Вряд ли.

— Тогда зачем?

— Жалко его, дурака… она была совсем не таким ангелом, как ему представлялось. А теперь страдать станет.

И это было до боли странно, потому что в моём представлении не походил Ворон на человека, который способен страдать, тем паче из-за женщины.

— А ты его утешь…

— Как-нибудь без тебя разберемся, — тон её изменился, стал суше и строже. И Ян сделал шаг назад, подняв руки, мол, ничего-то этакого он в виду не имел.

Так, и вот что делать?

Дальше торчать?

Ждать, когда Ворон проспится или возвращаться? Он ведь и пару часов может проваляться, а то и вовсе до утра.

Женщина вышла, прикрыв за собой дверь.

— Сходи погуляй, — сказала она, и Ян поморщился, но спорить не посмел. Стало быть, вот кто тут главный. — Оденься только. Не хватало, чтоб тут вопросы начали задавать.

— Так… а если вдруг проснётся? Буянить станет? — уходить Яну категорически не хотелось.

— Иди, — она поглядела в глаза, и Ян поспешно выскочил за дверь.

Интересная женщина.

[1] Из личного дневника Екатерины Кизеветтер, 1907 г

[2] В нашей реальности так и было, в доме на 11 линии Васильевского острова, в квартире, снятой якобы молодожёнами, молодые народовольцы устроили лабораторию по изготовлению динамита. Процессы велись на месте, несколько раз чудом не самоподорвались, но по итогу у них получилось сделать бомбу. Планировалось покушение на полицейского жандарма, но группу арестовали в полном составе.

Глава 10

Глава 10

На днях во время простоя на ст. Казатин пассажирского поезда жандарм задержал на перроне мужчину в женском платье — в юбке, кофте и с шерстяным платком на голове; в руках у переодетого была сумка с мужским костюмом. При обыске у него найден бесплатный билет 3-го класса, выданный жене и сыну служащего для бесплатного проезда в Киев и обратно. Задержанный оказался, как сообщает «Киев. м.», почетным гражданином и домовладельцем гор. Могилева (на Днестре) И. В. Ч. и показал, что переоделся с целью воспользоваться бесплатным билетом, полученным от служащего. По билету этому ему уже удалось проехать переодетым в Киев, после чего он возвращался в Могилев.

Известия [1]

Розалия, дождавшись, когда в замке повернётся ключ, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. И чтоб её… я поспешно дёрнул Тьму, заставив её расплыться тонкой полоской тени под книжным шкафом. Впрочем, нам и оттуда неплохо было видно.

Её лицо не изменилось так, как у Ворона.

Разве что самую малость. Чуть припухли щёки. Чуть запали глаза. Губы стали уже, а нос — больше. И то не поручусь, что это мне не мерещится. Ноздри её раздулись. Она втягивала воздух шумно, тяжко, выдыхая через приоткрытый рот. И при том водила головой, будто и вправду принюхивалась к чему-то.

Кому-то?

Тьма замерла.

— Совсем плохо дело, — голос у неё сделался низким, мужским. — А я ведь предупреждала, что не стоит слишком уж увлекаться. Стабилизатор — не выход. Но нет, кто меня слушает? Я же женщина. Всего лишь женщина. Что женщина может понимать в серьёзных вещах?

Она бормотала это тихо, под нос, и порой слова становились почти неразличимы.

— Сав? — Орлов дёрнул за руку. — Ты в порядке?

Да как сказать.

— Никита, скажи, а было такое, чтоб твари людьми притворялись?

Роза сгорбилась, голова её вытянулась вперед, причём подбородок вывернулся почти до прямой линии.

— Сейчас, дорогая, сейчас. Потерпи немного, — она и шла-то как-то неправильно, словно само тело стало вдруг неудобно. Вот и подёргивались руки, то растопыривая локти, то вовсе выкручивая неестественно, за спину. — Сейчас мы всё исправим. Всё-всё. И поможем. Он ведь дурак. Сам не примет, но мы всё равно поможем.

— Ну, иногда твари вселяются в покойников, — произнёс Орлов, вытягивая меня из той реальности. — Это ещё та мерзость.

— Знаю. Видел. А так, чтобы в живых… хотя и тут знаю.

Я вспомнил нашу повариху, одержимую сумеречником.

— Но иначе… чтоб… проклятье! Не могу описать. Так, не дёргай пока. Там такое…

Главное, чтоб не стошнило. Не знаю, почему, но сам вид этой женщины вызывал во мне глубочайшее отвращение. И настолько мощное, что, будь я там, не удержался бы, убил.

А вот Тьма застыла.

Роза доковыляла ещё до одной комнаты. Когда-то та была гостиной, в ней сохранились ковры, изящные кресла, сдвинутые к стене, и даже столик для игры в шахматы с шахматами же. Правда, половина фигур отсутствовала, но это же мелочи. Зато шторы были плотно задёрнуты, но Тьме сумрак не помеха. Она потекла следом, изо всех сил стараясь держаться вне поля зрения женщины.

Или того, что женщиной притворялось.

Или…

Ладно, потом подумаю.

Роза подошла к книжному шкафу. Книги из него вытащили, бросив тут же, кучей. И сверху кучу прикрыли желтой скатертью. А вот на полках теперь разместились разномастные склянки, частью пустые, частью заполненные, но не очень ясно, чем. Были совсем крохотные флаконы и аптечные пузырьки тёмного стекла. Какие-то колбы. Пробирки на штативе.

Ручная мельница для приправ, но сомневаюсь, что её перец мололи.

Пара ступок.

Она просто сдвинула содержимое в сторону, не обращая внимания на звон стекла.

— Где же… где же… сейчас, милая. Проголодалась? Мы сделаем… ему хорошо будет, и нам хорошо. Всем хорошо. И хорошо, когда хорошо.

Смешок заставил меня поёжиться.

А ведь по первому впечатлению вполне адекватной казалась.

Деревянный ящичек, скрывавшийся за колбами, Розалия прижала к груди. Локти при этом