Только бы зеркало уцелело - Анна Викторовна Дашевская Страница 24

– А что, гражданство получить легко? – влезла с вопросом Катя.

– Для кого как, мессера, – выражение лица у него смягчилось, стало вполне человеческим. – Тому, что сделал что-то полезное для государства, достаточно выразить своё согласие.

– То есть, когда мы докажем, кто является убийцей, мы сможем при необходимости…

– Да, мессера.

– Кать, по-моему, ты отвлекаешься от главного, – перебил обоих теоретиков Макс. – А у нас остались нерешёнными два вопроса.

– Какие, интересно? По-моему. один из них мы уже решили, я потанцую с подозреваемым и прочту его мысли! – решительно ответила наша великая менталистка.

– Ну, для начала, а ты местные танцы знаешь?

Ой, и в самом деле… Мы с Катькой ходили на курсы бальных танцев года два, каждая в свою возрастную группу, понятно. Но танцевали-то там наши танцы, вальс и прочий фокстрот, даже танго тронули слегка. А если здесь исполняют на балах какую-нибудь вольту[8] или гальярду[9]?

– Мессере Авгурион, что тут у вас танцуют? – спросила я требовательно.

– М-м-м… Ротатионис, лапсус… э-э-э… в разных видах, знаете ли… соленнес, сальтарину…

– Стоп, – негромко скомандовал мессере Василис. – Это ничего не говорит нашим гостям, друг мой, надо показать. Одну минуту, подождите меня здесь!

Он вышел. Миша хмыкнул негромко:

– Да уж, лапсус – это, конечно, самое оно…

– Вообще-то это всего-навсего переводится как скольжение, – пожал плечами Авгурион. – Такой, знаете ли, довольно быстрый танец, когда меняются партнерами.

– Кстати, а вот это отличная идея, – Катя подняла голову от листа, на котором что-то рисовала. – Если у нас три дамы и тринадцать мужчин, то получается, что каждый участник бала должен протанцевать тридцать девять выходов. После такого живые-то останутся?

– То есть, ты предлагаешь все танцы сделать со сменой партнеров? – переспросил Миша.

– Да. И ориентироваться на те варианты, когда нужно держаться за руки, ну, как в вальсе. Только я не уверена, что у меня сил хватит, чтобы прочесть девятерых…

Они приуныла.

– Так девятерых и не надо! Ты же помнишь, мы начинали с того, что у нас оставалось пятеро подозреваемых, тех, кто имел возможность убить Галлиуса. Первой жертвой ужжжжасного менталиста, – я сделала страшное лицо, и дети с удовольствием захихикали, – назначается Корнелий, а дальше по порядку…

– Я танцевать не буду, исполню роль распорядителя бала, – подхватил Авгурион. – Буду подводить кавалеров к дамам. Таким образом, вы сможете проверить главное прежде, чем устанете.

Мессере Василис вернулся с очередным чудо-амулетом, сложной путаницей из проволоки трёх видов, размером с мужскую ладонь. То есть, мне это показалось путаницей, хотя, возможно, мастер имел в виду какую-нибудь многомерную звезду. В середине этой конструкции без видимых ниток висел лиловый прозрачный камень, похожий на аметист, только аметистов размером с грецкий орех я не видела ни разу. Проволока была вроде бы медной, серебряной и… золотой? Да ну?

– Что это, мессере? – спросила Катя нетерпеливо.

– Будем смотреть танцы, – ответил маг. – И выберем те, которые похожи на знакомые вам.

Он пробормотал какое-то крибле-крабле-бумс, и над столом привычным уже образом повисло многомерное изображение бального зала и нарядных танцоров.

– Стоп! – сказал вдруг Макс. – Подождите изучать танцы.

– Почему? – удивился Авгурион.

– Потому что в наших рассуждениях было ещё и «во-вторых». Ловушка. Понимаете, идея с ментальным прочтением подозреваемого хороша, но не абсолютна, – мне сделалось не по себе, так бесстрастно и чётко говорил мой сын. – Катя может устать или разволноваться и попросту не суметь включить своё новое умение. Наконец, у Корнелия может быть защита от ментального воздействия, она ведь в принципе существует?

– Да, – кивнул Авгурион. – Существует.

И почему-то посмотрел на мессере Василиса; тот лишь пожал плечами.

– Разумеется, существуют, вот только почуять этот щит заранее я не смогу. Никто не сможет. Защита пассивна, пока не начала действовать.

– Значит, нужна ловушка, – кивнул Марк. – План Б.

– И у вас есть идея?

– Есть, – включился в разговор Миша. – Не просто праздничная вечеринка, а празднование поимки подлого убийцы. За ужином доминус объявит, что убийца вычислен, вина его доказана, и всё, что осталось – получить от исполнителей отчёт и решить, каким будет наказание.

– И?

– Ну вот беда, я не успел до ужина закончить отчёт! – он усмехнулся и кивнул в мою сторону. – Вот жена подтвердит, я совершенно разучился писать руками, всё больше компьютером пользуюсь. Поэтому изложение сведений на бумаге отнимает больше времени, чем все рассчитывали, такая техническая неувязка.

– Хм-м… А если взять магическое перо?

– Я ж не маг, вы забыли. Оно мне не подчиняется.

– Миш, это ведь опасно, – сказала я.

Знаю, таков единственный выход, мы всё обсудили вчера перед сном, лёжа нос к носу, вот только это знание не мешает мне волноваться.

– Жить вообще опасно, милая, – улыбнулся он. – Полагаю, мы вместе с мессерами придумаем что-то, что поможет меня защитить. Щиты, к примеру. Я имею в виду, защитные амулеты.

– Ещё нужны свидетели, – сообразил Макс. – Иначе будет слово против слова, это не доказательство.

– Ты забываешь, что дело не будет рассматриваться в суде, – напомнила Катя. – Но всё равно, свидетели нужны, это правда. Они же охрана. И кто? Мы с мамой должны быть в зале, мессере Авгурион тоже, из членов совета никого привлечь нельзя, потому что… Простите, мессере Авгурион, но отчего-то мне никому из них не хочется доверять папину жизнь.

– Астарна? – спросил Миша.

– Нет, – ответил уже Авгурион. – Его отсутствие покажется странным. А вот его помощник мессере Фотиус членом совета не является, в момент убийства находился вместе с ещё двумя ассистентами в другом конце здания, так что он полностью вне подозрений.

– И я, – сказал вдруг мессере Василис. – Вы забыли о том, что я – человек старый, скажем прямо. И могу просто плохо себя почувствовать, это никого не удивит. А что касается защиты, то тут как раз удивить я могу, – он ухмыльнулся.

На миг мне померещилась у него длинная седая борода и остроконечная шляпа – не то Гэндальф, не то профессор Дамблдор… Тьфу, вот же клиповое мышление, болезнь двадцать первого века!

– Значит, решено. Осталось договориться с доминусом, – подвёл черту Авгурион.

– А теперь давайте смотреть танцы! – Катя захлопала в ладоши и лёгким щелчком пальцев запустила замершую картинку.

Гэндальф, он же Дамблдор, снова усмехнулся в воображаемые усы.

Конечно, танцы отличались от наших. Конечно, просто так, с листа, мы бы не смогли это всё повторить, но слава богу, танцевальные курсы ещё не полностью выветрились из наших голов. Так что мы выбрали нечто, похожее на вальс-бостон, тоже медленное и на три счёта, аналог польки, ещё согласились на родственника паваны[10], а именно тот самый лапсус…

– Хватит? – спросила я.

– Мало, – мрачно ответила Катя. – Только три танца. Если только в каждом