Громов. Хозяин теней 7 - Екатерина Насута Страница 27

«Петербургский листок» [1]

— То есть… — Шувалов заложил руки за спину. — Ты хочешь сказать, что он… тварь? Или одержимый?

Смеркалось.

Мы вернулись раньше Ворона, хотя и позже, чем следовало бы вернуться приличным ученикам. Но дыра в заборе, в отличие от сторожа, лишних вопросов не задавала. А посиделки в мастерских весьма удачно затянулись, точнее, начавшись в мастерских, они перебрались на улицу.

Мол, погода пока держится и грех такое упускать. А свежий воздух отрокам очень полезен. И булки, которые помогут восстановить силы после учёбы. Булки подали с кухни, и Шувалов сумел стащить пару для нас, чем укрепил меня в мысли, что цыганская кровь даром не прошла.

Вот с виду — аристократ высочайшего пошибу. А булки тащит.

— Не такой, как… — я глянул на Метельку и того передёрнуло. — Нет. Тут что-то другое.

Зорьку он помнил не хуже меня.

— Не сумеречник.

Я прикусил губу, пытаясь оформить мысли в слова.

— Сумеречник — одиночка. И прячется. А тут… как я понял, именно тварь даёт Ворону возможность менять силу. А ещё тянет из донора информацию.

И тогда понятно, как. Роза эта про энергетику говорила, стало быть, аура это, тонкое тело или ещё чего, но оно связано и с личностью, и с душой.

И с памятью тоже.

Поэтому и понятно, что тварь цапанула и крови. И силы.

И вновь же, парень тот был не из одарённых, как и Егор Мстиславович. У одарённых дар щитом, стало быть, с ними так легко не получится. Потому и понятно, что возможности хоть и большие, но ограниченные. В свите Государя, небось, неодарённых не так и много.

— Когда тварь подселяется в человека и выедает душу, она человека под себя подминает, — я заговорил. — А тут Ворон её использует, как…

— Охотник? — озвучил мою догадку Орлов. Он с нашей прогулки вернулся весьма задумчивым. И булку жевал с крайне отрешенным видом.

Но жевал.

— Нет, — об этом я тоже думал. — Я не ощущаю его… в общем, никак не ощущаю. А не я, так Тьма бы почувствовала, будь он охотником.

— Соглашусь. Я присматривался. Ничего, — Шувалов был краток.

— Погань, — как и Демидов.

— Ещё какая. Не знаю… вот если так, с лица ничего особо ужасного нет. Глаза там не появляются, щупальца, жвалы и ещё чего-нибудь этакого. Честно, люди встречаются куда как более страшные. После ожогов там или других ран. Но тут…

Как передать то чувство отвращения, которое возникло при виде этого создания? Совершенно необъяснимое, но вполне живое даже теперь, спустя время.

Меня вон передёрнуло.

— Тут такое… — я откинулся и упёрся затылком в тёплое дерево. В нашей беседке было тихо. Издалека доносились голоса — мальчишки затеяли играть в лапту. И Серега потянул Елизара к остальным.

То есть ещё раньше, до нашего возвращения.

А я…

Нет, не стал мешать.

Там хватит людей, да и сомневаюсь, что Ворон сейчас в состоянии что-то сделать. И Призрак приглядывает опять же.

Тьма держится рядом.

И я ощущаю и её эмоции, которые, пожалуй, можно расценить, как смятение. То создание не было тенью в полной мере. Тьма не воспринимала его, как тень. Но и человеком не видела. Именно это и ставило её в тупик.

А что если…

— Новый мир, — я произнёс это вслух. — Они взяли это название не потому, что хотят построить новый мир здесь. Через революцию и всё такое… в смысле, землю крестьянам и фабрики рабочим. То есть, революция будет — но не такая. А куда более грандиозная. Они замахнулись не на страну. На мироустройство.

Меня не торопили.

А я вспоминал.

Тот я, который не особо любил читать. Да и фантастику не сказать, чтобы жаловал. Глупостью оно казалось. Забавной выдумкой, на которую обычно не хватило бы времени.

Тут же…

— Ихтиандр.

— Что?

— Человек-рыба.

— Ворон? — уточнил Орлов, облизав пальцы.

— Нет… просто идея. Смотри, морей на планете больше, чем земли. И сугубо теоретически — это отдельный мир, огромный, незаселенный. И вот представь, что кто-то решил бы заселить его. Но не так, чтоб там острова создать или корабли. Нет, поселить человека в воду.

— Как? Он захлебнется, если не дарник, — резонно возразил Орлов.

— Именно. Захлебнется. А если взять, скажем, от рыбы жабры и приделать человеку, чтоб он мог дышать?

На меня посмотрели так, что стало ясно — про Ихтиандра в этом мире точно не слышали.

— Рыба маленькая, — Орлов показал пальцами. — А человек большой.

— Есть большие рыбы, — Шувалов склонил голову. — Даже огромные. Акулы например. Но дело не в них. Это лишь образ. Тот мир — как море, верно? Огромный, необъятный и незаселённый.

Условно. С точки зрения нынешнего, потому что заселен он как раз был и весьма плотно. Даже условно-разумная жизнь наличествовала.

— Но для большинства людей он не пригоден… — Орлов быстро подхватил мысль и она его настолько поразила, что он вскочил. — И не из-за воды… как раз там земля как земля, вода как вода. И воздухом вполне можно дышать. Только…

Твари водятся.

А ещё нормальные люди там слепы. И беззащитны. У них есть ружья, пулеметы и даже пушки. Поезда, которые можно заковать в железно. Флот и армия. Но всё это бессмысленно, пока мир не пригоден для жизни.

— И ты думаешь, что кто-то решил… что кто-то взял тень и скрестил её с человеком? — Орлов-таки произнёс это вслух.

Слова повисли в воздухе.

— Это же… это ж… — он нелепо взмахнул руками.

Звиздец.

Причём полный.

— И в результате Ворон стал, как охотник?

— Нет. Даже те, которые нормальные охотники, обычные, они своих теней держат в себе. И ими управляют. Но они остаются отдельно, а тени — отдельно. Мы связаны, да, но всё равно разные.

Я выдохнул.

Вот именно.

Есть я. Есть Тьма. И есть Призрак. И даже при том, что форма теней далеко не постоянна, но она имеется. И воля. И разум какой-никакой.

— А вот их связали крепко-накрепко. Тварь рвалась из него, но меняя тело. А та девушка выпускала, но как бы тоже в своём теле. Будто её засунули внутрь, как демона в бутылку.

— Мерзко даже на слух, — признался Орлов.

— И на