Харчевня «Три таракана». История основания вольного города - Юлия Арниева Страница 29

Следующий час превратился в хаос.

Грузчики топали по лестницам, пыхтели, ругались вполголоса, когда очередной угол шкафа не вписывался в дверной проём. Тара носилась за ними, зыркала орлицей и покрикивала, если кто-то норовил поставить вещь не туда, куда она указывала. Лукас путался под ногами, пытаясь помогать, и в основном мешал. Я стояла в стороне, прижавшись к стене, и наблюдала за этим муравейником с лёгким изумлением.

— Тара, — я оглядела кровати, шкаф, комоды. — Когда ты успела?

— Пока ты в подвале железки свои ваяла, мы с мелким не только за едой ходили. — Она провела рукой по резной дверце шкафа. — Надоело спать на полу.

Горло сжало. Тара заботилась о нас, пока я с головой ушла в работу. Следила, чтобы мы ели, чтобы Лукас был чистым и одетым, чтобы в доме было тепло. А теперь ещё и это.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Орчанка фыркнула, но уголки губ дрогнули в намёке на улыбку.

— Не за что. — Она кивнула в сторону кухни. — Идём доедать завтрак, пока он окончательно не остыл.

Каша в мисках и впрямь успела подёрнуться плёнкой, но я была слишком голодна, чтобы привередничать. Лукас умчался наверх, проверять новые кровати, и оттуда доносились восторженные вопли и скрип пружин. Мы с Тарой переглянулись и синхронно закатили глаза.

Новый стук в дверь застал нас за столом.

— Да что ж такое, — проворчала Тара, поднимаясь. — Проходной двор, а не башня.

Она вышла в холл, и я услышала скрип двери, негромкий разговор. Потом голос орчанки, уже громче:

— Мей! Это Сорен!

Я торопливо запихнула в рот последнюю ложку каши и выскочила из-за стола. В дверях стоял инквизитор, серьёзный, собранный, с кожаным тубусом под мышкой. Тубус был толстый, из него торчал край свёрнутой бумаги.

— Доброе утро, — он кивнул мне. — Готова? Сегодня запуск.

— Две минуты.

Улитки ждали в мастерской, выстроившись в ряд на верстаке. Три латунные раковины поблёскивали в свете магического светильника. Три пары глаз-линз, тусклых и неподвижных. Три набора тёрок-измельчителей, готовых вгрызться в любую преграду.

Я погладила ближайшую по холодному металлу.

— Ну что, девочки. Пора на работу.

По одной я вынесла их наверх, через холл, на крыльцо. Улитки были тяжёлыми, каждая как небольшой бочонок с водой, и к третьему заходу руки начали ныть. Сорен ждал у ворот, рядом с каретой, запряжённой парой гнедых лошадей. При виде механизмов он удовлетворённо кивнул.

— Три штуки. Впечатляет.

— Одной было бы мало. Тоннели длинные.

Он погрузил улиток в карету и устроил их на полу, так чтобы не свалились. Помог и мне устроиться на жестком сиденье и закрывая дверцу, проговорил:

— При запуске будет присутствовать представитель Совета. Наблюдатель.

— Наблюдатель, — повторила я без выражения.

— Они хотят убедиться, что твои механизмы действительно работают. И что ты не используешь какие-нибудь запрещённые методы.

— Какие, например? Буду плясать голой при луне и приносить в жертву чёрных петухов?

Сорен хмыкнул.

— Не знаю, что они ожидают увидеть, но будь осторожна и не давай им повода для придирок.

Я хмыкнула в ответ, но промолчала. Что тут скажешь? Совет искал повод избавиться от меня с того момента, как я переступила порог их белокаменной Академии. Если они захотят найти придирку, то найдут, с наблюдателем или без.

Дорога до места заняла около получаса. Карета тряслась по мостовым Вингарда, мимо богатых особняков, мимо торговых рядов, мимо площадей с фонтанами. Постепенно дома становились проще, улицы уже, запахи резче. Мы въехали в ремесленный квартал, где воздух пах дымом, горячим металлом и дублёной кожей.

Сорен остановил карету у неприметного строения из серого камня, похожего на сарай или склад. Над низкой дверью висела табличка с гербом города и надписью «Канализационная служба. Вход посторонним воспрещён».

У двери нас ждал человек. Высокий, худой, с вытянутым лошадиным лицом и тонкими губами, поджатыми в выражении хронического неодобрения. Мантия на нём была тёмно-серая, неприметная, но ткань дорогая, а застёжка на вороте поблёскивала серебром. Маг, но не архимаг, кто-то из младших, отправленный на скучное задание вместо важных господ.

При виде нас он скривился, словно увидел что-то неприятное на подошве своего сапога.

— Госпожа техномаг, — процедил он, выговаривая моё звание так, будто оно было ругательством. — Я магистр Велиан. Совет поручил мне наблюдать за вашим… экспериментом.

— Не экспериментом, — поправила я ровно. — Работой.

— Как угодно.

Он отвернулся, не удостоив меня больше ни взглядом, и толкнул дверь. Мы вошли следом. Внутри оказалось именно то, что я ожидала: каменные ступени, ведущие вниз, факелы на стенах, запах сырости и чего-то затхлого. Канализация. Городские подземелья, куда стекало всё, отчего город хотел избавиться.

Лестница привела нас в круглый зал с низким потолком. В центре зияла дыра, от которой расходились четыре тоннеля в разные стороны. Каждый был достаточно широк, чтобы два человека могли идти рядом, и достаточно высок, чтобы не пришлось сгибаться. По дну тёк тонкий ручеёк мутной воды.

— Главная развязка, — пояснил Сорен. — Отсюда можно попасть в любую часть системы.

Я кивнула, осматриваясь. Стены были покрыты слизью и какими-то наростами. В углах громоздились кучи мусора, нанесённого водой. Крысы шуршали в темноте, их глаза поблёскивали в свете факелов. Прекрасное место для работы.

— Начнём, — сказала я и опустила первую улитку на пол.

Механизм ожил под моими пальцами. Латунная раковина качнулась, присоски чмокнули, прилипая к мокрому камню. Улитка повела головой из стороны в сторону, словно принюхиваясь, потом двинулась вперёд, к ближайшему тоннелю.

Вторая улитка последовала за первой, но свернула в другой проход. Третья выбрала третий.

Магистр Велиан наблюдал с выражением брезгливого скептицизма, скрестив руки на груди.

— И это всё? Три жестянки, которые ползают по грязи?

— Подождите, — ответила я, достала из сумки латунный экран и активировала его. Пластина замерцала, и на поверхности проступило изображение: тёмные стены тоннеля, мутная вода под ногами улитки, пятна слизи на камнях.

Первые метры шли легко. Тоннель был широким, но чем дальше продвигалась улитка, тем уже становился проход. Стены смыкались,