Патруль 4 (СИ) - Гудвин Макс Страница 3

И, произведя четыре прицельных выстрела, я нацелился в пятую мишень и громко крикнул: — Бам!

С обязательным докладом:

— Кандидат в музыкальный ансамбль «Вивальди», Григорий Ткаченко стрельбу окончил!

— Вот нахуй ты так орёшь? — нахмурился майор. — Пойдём смотреть твои показатели.

И, приблизившись к мишеням, мы нашли в каждой из них по дырке, во всех кроме пятой.

— Херово, товарищ боец, пятая не поражена!

И я ударил пятую мишень рукоятью ПМа, проделав в ней дырку в области подбородка.

— Я ждал просто, пока у них патроны закончатся, — произнёс я.

— Хорош юморить. Зачёт. Я номер тебе сегодня пришлю контакта, в пятницу по нему позвонишь, через неделю отправляетесь. Твой радио-позывной — Лабуба. Добро пожаловать в отряд. Свободен!

— Благодарю за приятно проведённый вечер, — произнёс я, отдавая ПМ и протянув руку для прощания.

Мою ладонь пожала словно звериная лапа, жёстко, до хруста.

И накинув куртку от костюма на руку, я пошёл наверх, ноги отказывались идти по ступенькам, а руки тряслись, словно выдохнув, понимая, что больше не надо быть собранным. И только я вышел из бетонированного подвала, как у меня в куртке раздался телефонный сигнал. «ОЗЛ спецсвязь» светилось загораживая все другие окна на экране моего смартфона: ВНИМАНИЕ задача…

Глава 2

Лабубу свободен

ВНИМАНИЕ задача — ликвидация: 3.09.2025 в 14.00 силами ФСИН произойдёт перемещение Астапьева Евгения Сергеевича, 1989 года рождения, из здания суда Октябрьского района на принудительное лечение в Златоводскую клиническую психиатрическую больницу, расположенную в посёлке Сосновый бор. Ликвидировать любыми доступными средствами, избегая сторонних жертв среди сотрудников ФСИН и медперсонала.

Справка цели: Людоед.

О как, я смотрел на заказ от Родины широко раскрыв глаза, но удивило меня не справка, а то, что у ОЗЛ СПЕЦСВЯЗИ появилась новая функция в виде трёх кнопок под заданием: (Принимаю), (Не принимаю), (Нужно время на анализ).

А что там анализировать? Оснований не доверять самому гуманному суду в мире у меня нет, меня тогда подставили, а людоеду что, мясо людей подбрасывали? Начну выяснять — будет как с Кротом, найду только тела новых жертв. Что неплохо для их близких, и не очень хорошо для меня в рамках траты времени и нервов.

Другой бы на моём месте, учитывая весь тот кабздец, через который я прошёл с «Лесом», кликнул бы «Принимаю» без раздумий, но я думал, кроме того, срок ещё 3 дня, а пока где он в ИВС? А мне русским по белому написано: избегать жертв. Вот и буду ждать пока цель вывезут подышать в Сосновый бор.

А для себя назову цель «Астапом» чтоб анализировалось абстрактнее. С-сука, Астап, как Бендер, получается, вот только пройдоха из «Золотого телёнка» людей не кушал.

И я с тяжестью в ногах добрался до машины и завёл её. «Нужно время на анализ» — кликнул я на свой ответ, и сообщение пропало.

Так, надо же ещё Гришу известить и сказать, что его берут и теперь у него радиопозывной ЛабубА. Надеюсь, для двадцатилетнего мужчины это не как говорят сейчас они, зашквар. Хотя в моё время слово «зашквар» означало однозначное понижение в тюремной иерархии до низшей касты ввиду нарушения внутренних правил преступного мира.

Руки после туалета не помыл — зашкварился. С опущенным поздоровался — стал опущенным. У гомосексуалиста сигарету взял — стал гомосеком. Гомосексуализм же он через сигареты передаётся, это известный медицинский факт. Ну, с тюрьмой-то всё понятно, там в камеру муха залетала — и это кабздец какое новостное событие, там и бананы на хер могут походить, и их надо обязательно отламывать. А я вот так скажу: если ты видишь, как кто-то ест банан, и тебе кажется, что он жуёт челн, — тебе лечиться надо. Но возвращаясь к «зашквару» — дети в современности совершенно неправильно интерпретируют это слово.

Они вообще много чего неправильно делают. Вот татуировки на лице — в моё время это был явный признак опущенного, сейчас же через раз. Я уже задолбался, смотря на партаки на пальцах, видеть в них смысл, которого у этого поколения нет.

Завтра напишу ему, в смысле Грише. А сегодня пусть заливает своё горе, а там, если честно, есть что заливать — не каждый день твою девушку уводит твой родной брат. О времена, о нравы!

Но мой день на сегодня был закончен, и я, поехав до дома, намереваясь первым делом посетить душ. Ира встретила меня как всегда на пороге.

Увидев меня живым и без кровавых ран, она вздохнула с облегчением. И, обняв меня, чуть отпрянула.

— Ты весь потный…

— Зачёты сдавал, — произнёс я.

— Ты же только из лечебницы, какие зачёты?

— Не знаю, препараты, которые Структура мне присылает, чудеса творят, — выдохнул я. — Усталости почти нет, и сон потрясающий.

— Иди в душ, а после я тебя промну, всего, — заботливо произнесла она.

А я наклонился к щенкам, спящим у порога, и, потеребив шерсть на их головах, подчинился желанию моей избранницы.

Мокрые вещи я сбросил у стиральной машины, положив на неё всё то, что не должно быть постирано, помня, как Ира случайно чуть не сделала моё удостоверение чистым.

Снова горячий душ поливал меня, обжигающий и от этого приятный. Может, мне нравится боль? Я задумался, ошпарив ногу водой из лейки. Да, вроде нет. И сполоснувшись, и обтёршись, я вышел из душевой, а Ира уже ждала меня в спальне.

На моей девушке был полупрозрачный халат, который совершенно не скрывал её идеального фитоняшного тела.

— Ложись на живот, — попросила она, видя, как я вхожу в спальню обнажённый.

О постели я мечтал с самого утра, и я с удовольствием лёг, ощутив, как нежная кожа её бёдер касается моей спины. Вдруг запахло хвоей, а на спину закапало что-то холодное, а после её крепкие, не утратившие силу ещё с прошлой профессии пальцы пошли по моей спине, размазывая ровным слоем пихтовое масло. Она массажировала спину и шейно-ключичный отдел, потом перешла на руки, а потом пошла на ноги. А когда её пальцы заскользили по моим стопам, я понял, что всё, в этом мире меня держат лишь её руки, и провалился в сон.

Будильник сработал в 7.00, я проснулся, поднимаясь с кровати как оловянный солдатик, садясь на её край.

Передо мной уже стоял передвижной столик с тарелкой бутербродов и тёплым кофе. Я выключил будильник, прислушиваясь: в соседней комнате шумел маховик велотренажёра. На всякий случай заглянув в «ОЗЛ спецсвязь», заглянув и в другие чаты, я вздохнул с облегчением — ничего за ночь не произошло.

Вот и ладненько. Перекусив бутербродами, я надел чистую и глаженную форму, переложил в неё все документы и проверил наручники с ключами. И, помучившись с прикреплением лычек, выравнивая непокорный металл с другими лычками, я пошёл в спортивный зал.

Ира ехала на велосипеде в наушниках и находилась ко мне правым боком, а я, чтобы её не пугать, зашёл с фронта, и когда она меня увидела, я приблизился и обнял. Она была прекрасна. Хоть розовые легинсы и розовый топик создавали ложный образ глупенькой блондинки с её светлыми волосами и голубыми глазами, Ира была умнее многих, кого я встречал, в этом я много раз убеждался.

— Ты всё, поехал? — спросила она у меня очевидное.

— Да, милая. Первый день на новой должности.

— Будь аккуратен, судьба почему-то подкидывает тебе сложности, — произнесла она. — И я твой костюм постирала тоже и футболку с Лабубу.

— Буду аккуратен. И спасибо, — кивнул я и поцеловал её.

Выходя на улицу, я подобрал футболку на диване у выхода снова потрепал по головам всех по очереди: трущегося о ногу Рыжика и двух пёселей — пятнистого Барса и… чёрного Шторма.

— Растите быстрее. Будем с вами по двору круги наворачивать, — произнёс я, отходя от спящих щенят, пока молодые, они очень много времени спят — потом едят и снова спят.