Кайа. История про одолженную жизнь. Том 7 - Александр Алексеевич Иванов Страница 3

Домой — в особнячок — он не поехал, направившись вместо этого на Невский, где в доходном доме Морозовой снимает апартаменты.

В свою берлогу.

Управлять сейчас автомобилем оказалось для графа непростым делом, ибо все его мысли заняты отнюдь не дорогой. Плюс еще и эмоциональное возбуждение, из-за которого огни городского освещения и встречных авто начали сливаться в одну сплошную линию света, мешая вести.

В его теперешнем состоянии лучшим вариантом стало бы воспользоваться виртуальным шофером. Или, бросив машину, банально вызвать извозчика. Однако довериться глобальной коммуникационной Сети — значит сообщить Воланду о том, где он сейчас находится и куда направляется. В этом он уверен наверняка.

Счет, возможно, идет буквально на минуты, ибо в городе развернута система распознавания лиц. Включая тех лиц, которые за рулем. И хотя в виртуальных хранилищах системы его биометрия была изменена, полностью положиться на сей факт он никак не может.

Припарковав авто за квартал от доходного дома, оставшийся путь проделал пешком, размышляя.

Если Воланд, в своей дьявольской манере, прознал о его, графа, восстании, то сейчас — последняя, по сути, возможность подавить его. А значит, нужно быть во сто крат осторожнее.

— Доброй ночи, Ваше сиятельство! — встав, консьерж поприветствовал графа, когда тот объявился в парадной доходного дома.

— Доброй, Митрий Саныч… — подойдя к посту консьержа, ответил граф пожилому мужчине, облаченному в строгую ливрею.

Мстислав уже давно обратил внимание на тот факт, что этот старик, в отличие от многих других ночных консьержей, всегда бдит на посту.

— … кто-нибудь спрашивал меня? И вообще, что-нибудь необычное за последние несколько часов тут происходило?

— Никак нет, Ваше сиятельство! Все как обычно! Новых жильцов нет. Необычных гостей тоже. А кроме барышни… — он поглядел на потолок, — вас никто не навещал.

— Барышни? — переспросил граф, подумав, что это может быть лишь Мария, которая со всей происходящей вокруг чертовщиной совершенно вылетела у него из головы. — Мария?

Консьерж кивнул.

— Она сейчас у меня?

Консьерж кивнул вновь.

— Как давно пришла?

— Ровно час — двенадцать тому назад. — взглянув на часы, ответил старик.

Граф резко передумал подниматься в апартаменты. Вместо этого, оставив крупную ассигнацию «на чай» и попрощавшись с консьержем, он прошел в угол вестибюля и уселся в одно из стоящих там кресел (в то, из которого возможно наблюдать и выход из парадной, и выход со стороны лестницы и лифтов), где и принялся размышлять.

Мария.

Эта молодая женщина более всего напоминала ему кошку. Довольно умна и очень любит поспать. Заставить ее встать посреди ночи и, к примеру, заявиться к нему в берлогу, вряд ли бы сумела даже война. Но она таки заявилась. И именно теперь, этой ночью. Просто совпадение или…?

Да и, если уж на то пошло, с чего бы Марии приходить самой? За ней подобного не наблюдалось. Ни разу. Она, как и любая кошка, ленива и горда. Слишком ленива и слишком горда, чтобы самолично и без предупреждения прийти сюда. Граф сам привозил ее в свою берлогу и сам же отвозил домой. Всегда, без исключений. На иное она согласна не была. Никаких извозчиков или наемных шоферов.

Перед его глазами внезапно встал ее образ.

Мария — невысокая и изящная двадцатитрехлетняя блондинка с длинными (до крепкой попы) распущенными волосами, сидящая на самом краешке кровати «королевского» размера. На ней темно-синий шелковый халат, с вышитыми утками-мандаринками.

Барышня тревожно глядит на него своими огромными полуночно-голубыми глазами, а затем встает на ноги и…

— Извини, заяц, но он не оставил мне иного выбора. — у нее дрогнул голос. — Ему невозможно перечить, но ты ведь и сам это знаешь, правда?

…под ее распахнувшимся халатом он видит не превосходное белье. Не идеальную грудь. Не миленький атлетичный живот, результат диет и регулярных физических упражнений. И даже не…не все прочее, в общем.

Его взору предстает то, что он не перепутает ни с чем другим.

Армейские пакеты со взрывчаткой.

Мгновение спустя происходит вспышка.

Видение было столь пугающе реалистичным, что Мстислав дернулся всем телом.

Он матюгнулся, что делал крайне редко, утерев затем платком моментально вспотевший лоб.

Встав из кресла…

— Знаю, Машенька, еще как знаю!

…граф быстрым шагом вышел из парадной на улицу, а затем направился к оставленному авто.

Мария…она его любовница. С сегодняшнего дня уже бывшая, разумеется. Не зарегистрированная. Они находились в свободных, так сказать, отношениях.

В итоге эта барышня так и осталась для него до конца не разгаданной загадкой.

Она была с ним не из-за денег или каких-то выгод, что несут его титул и должность. Это факт, а факт — самая упрямая в мире вещь…

Граф натурально заскрежетал зубами, ведь эту фразу он услышал от психопата.

…ибо Мария — любимая дочка весьма и весьма состоятельных родителей. У нее есть буквально все (в разумных пределах, конечно), что только может пожелать молодая женщина. Подарки тоже не слишком-то жалует, но при этом достаточно умна, чтобы принимать их (а граф достаточно умен, чтобы не дарить то, чего она не примет точно), не обижая дарителя…то бишь графа…своим отказом.

По большому счету эти отношения ей были совершенно ни к чему.

В некотором смысле даже вредны. Стать женой…или в самом крайнем случае зарегистрированной любовницей…уважаемого человека она смогла бы без всяких проблем.

Мстислав предпочитал считать их отношения ее капризом.

«Извини, заяц, но он не оставил мне иного выбора. Ему невозможно перечить, но ты ведь и сам это знаешь, правда?». — вспомнились ему слова видения.

— С психопата станется сделать из Марии бомбистку-смертницу!

Графа внезапно охватила лютая злоба. Не на Марию, конечно. На дьявольского паяца.

Разумеется, «специально обученные люди» проверяли барышню, что называется, под микроскопом, изучая ее биографию, связи и прочее со всем тщанием. Ничего подозрительного в итоге не обнаружили. Однако имея дело с Воландом, никогда не знаешь, кто окажется игрушкой в его руках.

Неизвестно, является ли Мария марионеткой психопата или же ее появление — просто каприз. В любом случае, Мстиславу категорически не хочется, чтобы в реальности с любовницей приключилась трагедия. По крайней мере, он не желает быть самолично причастным к чему-то подобному. Это во-первых. А во-вторых, он не может себе позволить умереть до того, как дело будет сделано.

— Какая же