Только бы зеркало уцелело - Анна Викторовна Дашевская Страница 30

Корнелий в зал вошёл.

Сам.

Что же, надо отдать должное мессере Василису, даже личного врага он не стал унижать, таща его за собой связанным и недвижным.

Кто-то неведомый уже подготовил сцену для последнего акта этой пьесы: кресло для короля, кресло для королевы, ряд стражников у стены напротив, зрители справа и слева… Усевшись на своё место, доминус окинул взглядом зал.

– Итак, мой совет в данном составе собрался в последний раз. И я, волею богов владетель всех четырёх пределов Ромеи, прошу и требую предстать передо мной и собравшимися моих доверенных советников. Мессере Авгурион, вызовите их.

– Тит Корнелий Секунд! – провозгласил он торжественным голосом. – Тиберий Афраний Стелла!

У Корнелия, наверное, заклинило мозги от страха, и он попытался спрятаться за спиной могучего адмирала Вария Сеяна. Тот фыркнул и вытащил бывшего коллегу за шиворот, подтолкнув в сторону выстроившейся стражи. Афраний помедлил, потёр запястья, словно проверял, не появились ли ещё на них магические кандалы, но шагнул вперёд сам.

В зале стало так тихо, что, кажется, можно было бы услышать падение снежинки за окном.

– Вина ваша определена и доказана, – проговорил Август Асперус негромко. – Вы много лет были коллегами, партнерами, друзьями Люциусу Галлиусу Квадриону, но он мог помешать вам получить огромные деньги от строительства дороги в Северной провинции. И всё это – дружба, партнерство, совместная работа, было забыто. Простить вас я не могу, но много лет вы были моими верными советниками. Поэтому я могу позволить самим выбрать своё наказание. Афраний, – кивнул он.

Тиберий Афраний Стелла шагнул вперёд. Вернее, шагнул бы, если бы перед ним не скрестили мечи стражники. В голове у меня всплыло слово «преторианцы» – ну да, наверное, они и есть. Личная гвардия короля. Пожав плечами, бывший советник заговорил:

– Доминус, меня вполне устроит та же смерть, которая постигла моего отца, чаша с ядом. Правда, отцу её преподнёс враг, а мне… Ну, как вышло, так уж вышло.

– Кто остаётся твоим наследником?

– Сын, Марк Афраний Коркул. Благодарю, доминус.

Развернувшись, Афраний вышел, сопровождаемый двумя стражниками.

Помолчав, король посмотрел на второго осуждённого.

– Корнелий, твой выбор.

– Меня оболгали, доминус! – тот попытался броситься на колени, но две латных перчатки опустились ему на плечи. – Враги… Это навет!

– Вина твоя доказана, и у меня нет сомнений, – голос Августа звучал почти ласково, но по спине у меня будто льдинкой провели. – Ты выбрал, как желаешь умереть? Ну что же, тогда подумай до полуночи.

И в зале стало меньше ещё на трёх человек, осуждённого и двух стражников. Толпа освобождённо зашевелилась, послышались негромкие голоса, но доминус заговорил снова.

– Ещё один из членов совета становится бывшим. Вина его совсем иная, и её я также не стану оглашать публично. Я не решил ещё, как он будет наказан, но вы должны знать, что выбрать нужно четверых.

– Этого только нам не хватало!

Мессере Бальдрус, казначей. Умница, понимает, сколько неприятностей обретёт страна в случае замены трети состава Совета.

Я повернулась к стоящему рядом Авгуриону.

– Слушайте, а можно, я уйду? Меня начинает тошнить от этого всего, дикость какая-то!

– Осталось немного, мессера, – он успокаивающе похлопал меня по руке. – Всё уже почти закончилось. А уйти вам нельзя, потому что трагедия завершена, остаётся награждение. Ну вот, что я говорил!

Пока я, опустив голову и глядя в пол, слушала его увещевания, сцена переменилась. Король вновь сидел в своём кресле, а вот его половина, держа в руках свиток, стояла, глядя прямо на меня.

– Мой доминус доверил мне радостную часть сегодняшнего вечера. И я могу сказать, что мессеры, приглашённые нами для решения этой трудной задачи, поиска виновных в кратчайшие сроки, решили её с блеском. Поэтому благодарность наша будет велика…

– Безгранична будет благодарность, – пробормотала я тихо. – В пределах разумного…

Через пару часов, уже вытянувшись под одеялом рядом с моим мужем, таким прозаическим, непарадным, без меча и сияющих лат, таким родным Линецким, я спросила у него:

– Ты не знаешь, через какое зеркало нас отправят?

– Знаю, – не разочаровал он меня. – Через Рим. Хочешь задержаться в вечном городе?

– Нет. Что-то я объелась римской империей, хочу домой.

– Они предлагали открыть переход прямо в Москву, вроде сейчас это возможно, но ведь потом мы замаемся отвечать, почему нет в паспортах печати о возвращении!

– Точно, – повернувшись к нему, я крепко его поцеловала.

Часть 2

Екатерина

За окном гремел оркестр, его слышно было даже через гостиничные тройные стёкла. Я подошла к окну: площадь перед отелем была заполнена веселящимся народом, вот-вот должен был начаться костюмированный парад. Сегодня был «жирный вторник», и город праздновал Fasnacht, люцернский карнавал, вот уже в пятьсот шестьдесят шестой раз. Реяли флаги, над толпой возвышались клоуны на ходулях, выстреливали хлопушки с конфетти…

Зажмурившись, я отошла, села в кресло, и даже уши ладонями зажала. Вот бы сейчас оказаться в Москве, в первом учебном корпусе МГУ, и слушать лекцию по классической дедуктивной логике… Ну да, именно там я должны была бы быть в этот день и в это время, на занятиях у первого курса психологического факультета. А вместо этого сижу в Люцерне, в номере отеля, и жду звонка из клиники Святой Анны.

А ведь так всё хорошо шло…

Глава 14

В конечном итоге оказалось, что страхи были напрасны. Ромея и лично доминус заплатили, и заплатили хорошо. Ласково глядя на чек с проставленной суммой, отец сказал:

– Можем даже и не работать, если не пожелаем. Года два так точно, а?

– Вряд ли получится, – хмыкнула мама. – Во-первых, ты заскучаешь к середине второго месяца, а к началу третьего найдёшь железный предлог, чтобы впрячься в работу. Во-вторых, по статистике чуть ли не девяносто восемь процентов людей, выигравших крупные суммы в лотерею или сорвавших джек-пот в казино, становятся банкротами к концу первого года. Потому что потребности резко возрастают, а умение их контролировать остаётся на том же уровне.

– Да? Жаль. Ну ладно, раз суровая жена приказывает, буду работать… Так, дети, вещички собрали? – повернулся он к нам с Максом.

Макс только подбородком дёрнул, указывая на два чемодана и сумки с ноутбуками, стоящие у дверей.

– А во сколько мы отправляемся? – спросила я.

– В одиннадцать, – папа посмотрел на часы. – Через десять минут.

– А попрощаться?

Он пожал плечами.

– Ну, мессере Авгурион будет нас провожать, а мессере Василис подключать зеркало, так что с ними ты сможешь попрощаться. Или ты хотела помахать платочком ещё кому-то?

Я задумалась, потом мотнула головой.

– Пожалуй, нет. Хочу домой.

– Вот и будет тебе «домой», только не