Скиталец: Возрождение - Дмитрий Лифановский Страница 5

— Уже распорядился, — ответил я. — Выслали несколько групп из лучших следопытов. Они знают каждую тропинку в этих лесах. Расставят ловушки и будут докладывать о любом движении.

Сольвейг, закончив переговоры, подняла голову:

— Ардак сообщает — имперцы разбили походный лагерь в пяти верстах отсюда. Окопались, выставили часовых. Укрепления чахлые, но по уставу.

— Пусть чахлые, — проворчал Стрежень, — главное, что зарылись как кроты. Значит, дальше сегодня не пойдут. Дадим им ночь поспать? — в его голосе слышалась явная надежда на небольшую передышку для своих ушкуйников.

— Не совсем, — я обвел взглядом собравшихся, остановившись на Стрежне. — Им нельзя давать отдых. Вы со степняками поработаете ночью. Небольшими группами. На рожон не лезьте, боя старайтесь избегать. Главное, не давать эллинам спокойно отдохнуть. Ваша задача сделать так, чтобы они каждые полчаса поднимали тревогу. К утру противник должен быть, уставший, злой и на грани нервного срыва.

Радомира одобрительно хмыкнула:

— Грязная работа, но эффективная. Как раз для этих двоих, — всем было понятно, что имеет в виду она Стрежня и Ардака. Что степняки, что ватажники — большие специалисты по ночным набегам.

— А что мы будем делать? — спросила Сольвейг, в ее глазах горел огонек. Она и ее подопечные рвались в дело.

— Учиться, учиться и еще раз учиться, — я тепло улыбнулся скуксившейся девочке, — Вы свою работу уже сделали. Продвижение противника замедлилось, технику и людей он теряет.

Ученица надулась, но спорить не стала. С пониманием дисциплины у Сольвейг всегда был полный порядок — даже удивительно для бывшей бродяжки.

Вечерние сумерки сгущались за окном хутора. В лесу воцарялась тревожная тишина, изредка нарушаемая отдаленными окриками имперских часовых и треском сучьев под ногами возвращавшихся с позиций разведчиков.

Мы с Радомирой остались одни в горнице. Карта лежала перед нами, испещренная свежими пометками.

— На сколько нас хватит? — тихо спросила она, не глядя на меня.

— На столько, на сколько нужно, — так же тихо ответил я. — У них численность и выучка, у нас — знание местности и решимость. И распутица. Она наш главный союзник.

— До поры до времени, — поправила она. — Через несколько дней земля подсохнет.

— Значит к тому времени мы должны с ними закончить, — сказал я.

В дверь постучали. Вошел один из охотников Кайсара, высокий, жилистый мужчина с заросшим седой щетиной лицом.

— Ярл, княгиня. Вернулись из дозора. Имперцы действительно пытаются прощупать фланги. Небольшая группа, человек двадцать, попробовала углубиться в лес к северу от большака.

— И? — насторожилась Радомира.

— Наткнулись на одну из наших засад. Потеряли семь человек. Остальные отступили. Постреляли в воздух для храбрости и убрались обратно. Больше попыток не было.

— Хорошая работа, — кивнул я. — Передай Кайсару, чтобы усилил дозоры на всех тропах. И скажи Сольвейг… нет, я сам скажу. Придется им еще поработать. Надо расставить на всех подозрительных направлениях шумовые и световые артефакты. Не столько для вреда, сколько для психологического давления. Пусть имперцы думают, что за каждым кустом у нас засада. Покажете, где нужно установить сигналки.

— Сделаем, ярл, — уважительно, но без подобострастия поклонился охотник. — Позвать чародейку?

— Да, — кивнул я, не в силах сдержать усмешки. Вот как! Оказывается Сольвейг у нас уже чародейка!

Охотник кивнул и вышел, чтобы позвать ученицу. Через несколько минут дверь открылась, и на пороге появилась заспанная девочка с взъерошенными волосами, кутаясь в просторный плащ.

— Входи, — кивнул я. — Задачка для тебя и твоих учеников. Нужно на всех лесных тропах, которые покажут охотники, расставить шумовые и световые артефакты. Задача — создать у имперцев впечатление, что за каждым кустом засада. Можешь добавить пару-другую своих сюрпризов, но без фанатизма — главное, психологическое давление.

Сольвейг тут же проснулась, в ее глазах вспыхнул азарт:

— Мы справимся! У нас как раз есть новые наработки…

— Теорию потом, — прервал я ее. Магию девочка любит, занимается с фанатичным упорством и готова говорить о ней часами. — Сейчас — дело. Охотник ждет тебя у выхода. Действуй.

Сольвейг кивнула и, стараясь сохранить серьезный вид, выскочила из избы. Почти сразу же дверь снова отворилась, и в проеме возник Тихий.

— Стас⁈ — удивился я. Парня я оставил в Хлынове, приглядывать за настроением жителей города. И если он оказался здесь, значит, случилось что-то экстраординарное и не очень приятное. — Проблемы?

— Ярл, княгиня, — он поклонился, приветствуя нас, — Не понятно, пока. Но доложить я должен, — Тихий неуверенно взглянул на меня.

— Тогда докладывай.

— В самом городе тихо. Но я отправил своих ребят понюхать настроения в кабаках и трущобах. И там оказалось не все ладно. Появились болтуны, нашептывают, что мы не продержимся, что сдаться — единственный шанс.

— Зачинщиков нашли? — спросила Радомира, ее пальцы замерли на карте.

Тихий зло сверкнул глазами:

— Двоих взяли. Один местный, ранее судимый за грабеж. Второй из беженцев, документы подложные. Сейчас в подвале у моих ребят проходят… усиленную беседу. Ясно одно — не сами додумались. Кто-то их навел и заплатил.

— Выясни, кто, — жестко сказал я. — И быстро.

— Уже работаем, — кивнул Тихий. — К утру будем знать.

— Не увлекайтесь там. Мертвые не говорят.

Бывший гопник коротко улыбнулся, и в этой улыбке было что-то холодное и опасное:

— Понял. Сделать так, чтобы очень хотели умереть, но могли говорить. Разрешите идти? Дело не терпит.

— О результатах сразу докладывай. Если кто-то начнет бузить, действуй жестко. Разрешаю. Ступай.

Тихий молча кивнул, развернулся и вышел так же быстро и бесшумно, как и появился.

— А мальчик изменился, — после паузы заметила Радомира, в ее голосе звучало скорее одобрение, чем упрек, — сурово ты его воспитал.

— Время такое, — пожал я плечами. — Мягких и добрых скоро не останется. Во всяком случае, в живых.

За окном послышались отдаленные выстрелы и хлопки разрывов. Ночная работа Стрежня и Ардака была в самом разгаре.

— Нервы им помотают знатно, — удовлетворенно хмыкнула Радомира, снова склонившись над картой. — Если этот легат Флавий не дурак, то поймет, что по большаку его до Хлынова не пустят. Будет искать другие пути.

— Их у него три, — провел я пальцем по карте. — С севера через болота. Там даже летом пройти сложно, а сейчас это и вовсе гиблая трясина. Южный через овражистое редколесье. Длинно, трудно, но проходимо. И лобовая атака на наши позиции.

— Лобовая — самоубийство, — отрезала княгиня. — Даже для его численности. Болота он побоится. Остается юг.

— Именно. И мы его там встретим. На рассвете Рауд со своими «Детьми Хеймдалля» должен будет занять позиции на этой высотке, — я ткнул пальцем в точку на карте, — им ее никак не обойти.