Сердце Снежной королевы - Эва Гринерс Страница 5

Однако, когда я читала все эти научные статьи, в том числе и Мишины, сидя у себя в благоустроенной квартире, рассуждать об этом было проще. Если не примерять это на себя.

Конечно, по-хорошему нужно было делать отсюда ноги, но податься мне было совершенно некуда. За стенами дома лютая зима, минус пятьдесят, наверное. В бывшей семье Аяну тоже вряд ли ждут. Оставалось надеяться, что получится договориться с моим так называемым мужем.

Каждый вечер меня начинало трясти мелкой дрожью: а вдруг потребует сегодня?.. Но Уайбан, отужинав, закуривал неизменную трубку и располагался напротив огня. Тогда я успокаивалась и засыпала.

В один из дней, проснувшись, я увидела возле своей лежанки стопу новенькой на вид одежды на низеньком табурете. Расшитый нарядный таналай — кафтан с широкими укороченными рукавами, конусовидный головной убор с пушистыми отворотами из белого нежного меха. Рядом стояли серо-черные высокие сапожки из оленей шкуры. Костюм выглядел очень дорого. Я вытащила руку из-под шкуры и погладила опушку на шапке.

— Пора тебе вставать, а то сила из тела совсем уйдёт. Одевайся, — Уайбан, оказывается, стоял у меня в изголовье. От неожиданности я подпрыгнула.

Поскольку я была в нижней рубашке, снимать которую не полагалось, перечить не стала. Молча поднялась и, немного путаясь, принялась облачаться в новый наряд.

Наверное, стоило поблагодарить “мужа” за щедрый подарок, но я лишь кивнула ему. Он же, не стесняясь, разглядывал меня. В узкой прорези глаз мелькнуло что-то вроде удовлетворённой ухмылки. Я поёжилась.

— Нравится? — вызывающе спросил меня старик.

Пожав плечами, я ответила равнодушно и коротко:

— Красиво.

Он, теперь уже недовольно, скривил губы и отдал распоряжение:

— Поесть приготовь к вечеру. Люди придут.

Я растерянно оглянулась.

— Какие люди, сколько? Что приготовить?

Уайбан ответил через плечо уже на выходе:

— Старейшины, твоя семья. Ты будешь выбирать день свадьбы.

Он вышел, а я тихонько опустилась на свою постель. Значит, он мне еще не муж? Не означало ли это, что у меня есть хоть какие-то пути для отступления? Это нужно было обдумать, как следует. Но еду приготовить тоже, на всякий случай.

Я всё еще сидела в растерянности, не зная, с чего мне начинать, когда вернулся Уайбан.

— Ааа… — попыталась я сформулировать вопрос о предполагаемом меню, но так и не смогла.

Уайбан разразился длинной тирадой, общий смысл которой отражали фразы “на свою голову”, “на старости лет”, “заяц в мешке” и “вляпался в медвежью кучу”. Из всего сказанного я поняла, что он крупно за меня переплатил.

Уайбан снова ушел и вскоре вернулся с тремя женщинами: одна была постарше, две помоложе, примерно моего возраста.

Войдя, они почтительно меня приветствовали, с любопытством оглядывая. Я тоже на них уставилась, думая о том, что выгляжу, наверное, примерно так же. До сих пор у меня не было возможности увидеть своё лицо.

Все женщины были очень похожи между собой: кожа светлая, каштановые волосы заплетены в затейливые косы с украшениями. Костюмы их были похожи на мой, но далеко не такие красивые и нарядные. Уайбан, без сомнения, сделал своей невесте роскошный подарок. Наверное, положение обязывало. Да и Сырза вряд ли собрала падчерице приличное приданое, точно какое-нибудь тряпьё.

Молодые девчонки хихикали в кулачки и шушукались между собой. Женщина постаралась скрыть улыбку и обратилась к Уайбану почтительно:

— Мы всё сделаем, поможем. Аяна просто ещё не пришла в себя, так долго болела. Тише вы, сороки! — повысила она голос на девушек.

Закрутилась хозяйственная кутерьма. Женщина, её звали Тэбия, быстро распределила обязанности. Одна из девушек принялась взбивать сливки в низкой чаше специальным деревянным венчиком, другая — варить какую-то кашу из пахты. Сама же Тэбия взялась за приготовление кровяной колбасы.

— Садись, Аяна, не стой. Вот, возьми ложку, помешивай.

Я присела рядом неуверенно. Женщина явно была добрым человеком: от неё исходило ощущение тепла и надёжности.

— Как ты тут? — негромко спросила она меня. И, не дожидаясь ответа, покачала головой. — Бедная девочка, досталось же тебе.

Я так и не поняла, что она имела ввиду. В самом деле, из того, что мне выпало, всё было такое вкусное: и тебе — злая мачеха, продавшая меня старику, и вынужденный брак, и почти погибель в зимнем лесу. На всякий случай уточнять я не стала.

Постепенно низкий стол наполнялся готовыми кушаньями, в основном молочными. Я знала, что якуты очень редко употребляли в пищу мясо, поэтому меня это не удивило.

Между тем, Уайбан принёс со двора кусок замороженной туши, отдал одной из девочек, Мотоне. И она, не задавая вопросов, стала нарезать его тонко-тонко, на почти прозрачные лепестки.

— Аяна, давай я тебе волосы заплету, — предложила вторая, Кюннэй, которой явно надоело готовить.

Я взглянула на Тэбию, словно спрашивая у неё разрешения.

— Сделай, — кивнула она Кюннэй. Та вскочила и усадила меня на низкий табурет.

— Повезло же тебе, — не скрывая завистливого тона, протянула она, проводя ладошкой по вышивке моего таналая. — Богаче Уайбана у нас никого и близко нет. Эх, взял бы он меня, я бы заставила его каждый день мне что-то дарить. И дом был бы самый видный. А когда приезжали бы нууча, я покупала бы у них всё самое дорогое и красивое!

“Нууча — они же так русских называют, — подумала я, — значит, они здесь бывают!”

Да уж, Уайбан явно ошибся с выбором жены для себя. Кюнней подходила ему идеально. Девушку, похоже, ничуть не смущал возраст моего “молодого” мужа.

— Готово! — объявила она, любуясь своей работой. — Вот, смотри, — с этими словами она сунула мне под нос маленькое зеркальце в тоненькой медной оправе.

Преодолевая внутреннюю дрожь, я взяла его и впервые взглянула на своё отражение.

Стало ясно, почему старый Уайбан польстился на меня, бесприданницу. А также, почему Аяну называли “белой вороной”. Черты девушки в зеркале были наполовину как будто славянские: большие светлые глаза, овал лица сердечком. Тогда как лица Тэбии, Мотоны и Кюннэй напоминали блинчики с карими узкими глазками.

— Нравится? — потребовала ответа Кюнней, расправляя косу на моём плече.

— Очень красиво, — призналась я самой себе, не в силах оторвать взгляда от незнакомки в зеркальце.

Глава 4

Тэбия ушла в сопровождении девушек уже некоторое время назад. Вот-вот должны были прийти почетные свидетели, при которых я, по обычаю, должна объявить день свадьбы. И я уже знала, что скажу им…

То, что я задумала, могло помочь мне выиграть время, за которое, возможно, придумаю, как уйти отсюда. Правда, вот чем грозил мой бунт, не