Как я съел ваши фаерболы 3 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок Страница 5

— Стальные люльки? Из броневого листа? Ярослав, ты серьезно?

— Серьезнее некуда, — я ухмыльнулся, чувствуя, как под ладонью толкнулся мой первенец. — Наши Волчата в первую же ночь сгрызут деревянные прутья обычных кроваток, перекусят твои медные кабели и повалятся прямо на твой драгоценный базальтовый пол. И не дай Бездна, если они поцарапают твои любимые швы. Так что готовимся заранее.

Лиза закатила глаза, но довольно, как-то по-свойски усмехнулась.

— Ну отлично. Из светской львицы в сварщики сверхпрочной детской мебели. Карьерный рост, о котором я всегда мечтала.

Демид со стоном уронил голову обратно на руки, но согласно буркнул в ответ.

Валерия со стуком положила тяжелый шеф-нож на разделочную доску. С царственным равнодушием она вытерла жирные пальцы о фартук с ромашками.

Ее взгляд остекленел. Наплевав на приличия, Паучиха кошачьей походкой подошла к моим женам. Без лишних слов, предупреждений или простого «извините» она опустилась перед ними на корточки.

Ее бледные пальцы бесцеремонно легли на живот Анжелики, сминая изумрудные складки платья-симбиота.

Анжелика испуганно зашипела, словно потревоженная гадюка. Глаза моей Старшей жены затопила чернота. Из ее губ вырвалось облачко фиолетового дыма, а запястье Валерии лизнул тонкий язычок черно-фиолетового пламени. Рукав химеролога мгновенно обуглился.

Валерия даже не вздрогнула. Не убирая руки с живота, она лениво подула на собственное запястье, будто тушила свечку на именинном торте. Запахло горелой тканью, но Паучиха лишь сильнее надавила пальцами на низ живота Анжелики.

— Забавно, — ровным тоном произнесла Валерия, быстро печатая на планшете левой рукой. — Спонтанный пирокинез прямо из утробы. Температура кожи выше нормы на четыре градуса, а пульс у плода — двести сорок ударов в минуту. Если твоя матка решит взорваться, Анжелика, сообщи заранее — я принесу огнетушитель и планшет, чтобы зарегистрировать новый вид.

— Если прикоснешься к моему ребенку своими грязными ланцетами, Медведева, — прошипела Анжелика, едва сдерживая сполохи пламени на ногтях. Она резко отпихнула виконтессу. — Я выжгу твою лабораторию вместе с твоей спесивой рожей!

Холодная ладонь химеролога, не обращая внимания на угрозу, переместилась на живот Дианы-Водяры. Белые лилии на серебряном платье сжались в дрожащие бутоны. Серебряная прижалась к моему плечу, тихо пискнув от холода чужих пальцев.

— Ярослав… она холодная. Как труп из болота… — прошептала Водяра.

Валерия надавила чуть сильнее:

— Водный баланс в норме. Застоя маны нет. Удивительно. Ткани перестраиваются стремительно.

Паучиха резко поднялась на ноги. В синих глазах горел безумный восторг ученого.

— Восторг! — она зашагала по кухне, размахивая планшетом, словно читала лекцию стаду недоразвитых первокурсников. — Прошло ровно четырнадцать дней с момента вашего… кхм… соития. У обычных людей зародыш в это время представляет собой унылую кучку клеток, лениво сползающую по трубам. У твоих жен мы наблюдаем ускоренный органогенез! Твое Семя Бездны невероятно агрессивно. Оно буквально перепрошило их Ядра, выстраивая собственную систему манопитания для эмбрионов.

Она заложила руки за спину, чеканя шаги:

— Мне нужны все образцы! Ярослав, прошу, разреши взять на анализ околоплодные воды, сделать пункцию костного мозга и каждый день брать кровь! Давай сделаем из твоих наследников не просто боевых монстров, а вершину пищевой цепи! Мне нужно своими глазами следить, как делятся зиготы!

— Слышь, ученая! — басом перебил ее дед Корней из своего угла, поглаживая дробоквик. — Ты мне тут свои живодерские штучки не разводи! Какие еще проколы⁈ У нас под Выборгом фельдшер за такие шуточки без приказа сразу чесал вприпрыжку на минное поле тралом работать! Попробуй только пихнуть шприц в волчат — я из тебя быстро набивочный материал для каминного кресла сделаю!

Я покачал пальцем, глядя Валерии в глаза. Она говорит о моих будущих детях так, словно я вырастил на грядке рекордные кабачки. И теперь мы обязаны сдать их на анализы.

— Притормози, вивисектор. Ты путаешь Логово с живодерней. Давай сразу разложим по полкам. Ты здесь — помощница по хозяйству с особыми навыками. Твое дело чистить морковь, следить за мана-фильтрами и подавать стерильные салфетки, когда придет время. Никаких игл, никаких пункций и никаких стимуляторов. Они мои жены и будущие хозяйки этого города, а не твой лабораторный зоопарк. Уяснила? Если я увижу в твоей руке шприц без моего личного разрешения, твое сердце в моем желудке переварится быстрее, чем ты успеешь вспомнить клятву Гиппократа.

Обе жены мгновенно выдохнули за моей спиной. Анжелика победно улыбнулась Валерии из-за моего плеча, нарочно поглаживая живот.

Валерия разочарованно вздохнула, поправляя обгоревший рукав платья:

— Ты мешаешь эволюции, Альфа. Но… воля твоя. Без твоего согласия эксперимент потеряет чистоту.

В этот момент со своего стула пулей взлетела Диана-Мелкая. Ее белый хвост вздыбился ершиком, а глаза горели яростью. Она яростно затрясла серебряной вилкой в сторону Валерии:

— Ага! Получила, пипеточная шлюшка⁈ И вообще, закрой свою умную пасть! «Шедевр селекции»? «Деление зигот»? Ты думаешь, ты тут одна в биологии Бездны шаришь, колбочка недорезанная⁈ Мой Игорек за одну ночь вымахал на пятьдесят метров вниз и вверх без всяких твоих уколов и пунктов! Иди вон, картошку чисти, докторишка недоделанный, пока я тебе твой планшет плашмя в одно место не запихала!

Я едва сдержал усмешку, прикрыв рот чашкой чая.

— Вот именно! — заливисто ухал дед Корней в своей коляске, размахивая огурцом как маршальским жезлом. — Игорек парень надежный, окопный! Из него отличный дот выйдет, если КМН решит по Логову артиллерией поработать. А твоя наука, Паучиха, пока только краковскую колбасу переводить умеет!

— Я ценю ваш военно-полевой оптимизм, дедушка, — сухо отозвалась Валерия, пряча планшет под мышку. — Но сравнивать баобаб с генетикой Бездны — это всё равно что пилить скрипку Страдивари на дрова для самовара. Извините, но уровень кружка юных натуралистов меня не прельщает.

— Слышала, Медведева? Уважай отечественного производителя! — Диана-Мелкая победоносно затрясла ушками. — Мой сорняк нас всех переживет, а твои пробирки только звенеть умеют!

Я уж было хотел слегка сгладить конфликт, а то уж слишком они разошлись. Как вдруг моего нюха коснулся слабый запах гари…

Ухмылка сползла с моего лица, словно мокрая краска. Глубоко внутри моего тела Черный Желудок сделал тяжелый, предупреждающий оборот.

Что-то не так.

Желудок никогда не ошибался. Он почуял угрозу. И исходила она не снаружи, не со снежных улиц Северогорска, а откуда-то совсем рядом.

Прежде чем я успел открыть рот, температура в помещении резко упала. Со стеклянным звоном окна особняка покрылись игольчатым узором инея. Белый налет мгновенно припорошил края дубового стола, тонкую нарезку