Кайа. История про одолженную жизнь. Том 7 - Александр Алексеевич Иванов Страница 6

Старшая принцесса, поглядев на старика, обернулась на женщину. Они очень похожи. А значит, эти люди — члены одной Семьи.

Позже.

— Дед Коля, а когда мы домой вернемся? — спросила Елена старика, сидящего на козлах (обе девочки и женщина устроились в телеге).

Могучий упряжной конь, который бы сделал честь любому королевскому экипажу, в руководстве возницы не нуждался, аккуратно катя телегу по не самой скверной дороге, а посему старик просто любовался открывшимися взору красотами этого чудесного края.

Из леса они выехали уже некоторое время назад, и дорога теперь вела телегу по его опушке. А с другой же стороны, аж до самого горизонта, распростерся луг, на котором пасся огромный табун лошадей. Холмистая местность делала пейзаж поистине завораживающим. Особенно для жителей равнинной части России.

— Ты же сказку про Йонсу слышала? — отпив из фляги травяной отвар, вопросом на вопрос ответил ей старик.

— Да. Йонса — принцесса, чье королевство захватили коварные враги. Ее спасла лесная ведьма и забрала жить в свою хижину. — произнесла Елена, поинтересовавшись затем. — Нам теперь тоже дадут новые имена, как та ведьма Йонсе?

Елене вспомнилось то, что за все время путешествия к ним ни разу не обратились ни по имени, ни по титулу.

— Как та ведьма Йонсе, верно… А вот и наши хижины! — сказал старик, взглядом указав нужное направление. — Вы поживете здесь какое-то время. Как и Йонса из сказки у своей ведьмы.

Впереди, «вгрызаясь» в лес, на месте бывшего урочища, спешно возводился новый хуторок.

Кран собирал последнюю из четырех бревенчатых изб. Настоящий терем, точнее.

Было заметно, что это не свежие срубы, а кто-то где-то разобрал уже готовые постройки и перевез их сюда.

Плюс несколько мужчин, явно торопясь, городили высокий деревянный забор.

— Но Йонса же прожила в той хижине целых десять лет. — не обращаясь ни к кому конкретно, пробормотала Елена, разглядывая строящийся хуторок.

— А потом она вышла замуж за прекрасного рыцаря, которого тоже спасла ведьма. — улыбнувшись девочке, сказала женщина.

— Так-то оно так… — согласилась великая княжна, подняв взгляд на женщину. — Но ведь Йонса из сказки перестала быть принцессой.

Глава 149

5 апреля. Утро.

Я сплю? Это сон?

И если да, то почему тогда вижу столь яркий белый свет, который буквально ослепляет меня?

А если нет, то почему у меня совершенно нет мыслей? Абсолютно пустая башка. Не могу думать.

Такое ощущение, будто бы я мертв. Снова.

В этот момент где-то невдалеке раздалась птичья трель. И ей тут же принялась вторить другая птица.

— Господи боже. — одними губами прошептал я.

Ну, по крайней мере, хотя бы что-то теперь известно наверняка. Я жив. А белый свет это…это как ни банально, просто идеально белый потолок, от которого…

По моему лицу ласково прошелся легкий теплый ветерок, видимо, в помещении открыто окно, и я почувствовал весьма сильный цветочный аромат. Очень приятный.

…отражается солнечный свет.

Во рту премерзопакоснейшее ощущение сухости. Ну, правильно, нос-то полностью забит, и я дышу ртом.

— Бляха-муха. — беззвучно прошептал я, ощутив сильнейшее давление в районе мочевого пузыря, а затем добавил. — Нужно срочно в сортир.

Я попытался было встать…аккуратно приподняться на локте, точнее, дабы от резкого движения банально не обмочить постель…однако сделать этого у меня не получилось.

Внезапно выяснилось, что я натурально прикован к кровати. Привязан, вернее.

Совершенно некстати вспомнил…

— Господи, как же его, там, звали-то? Башка ни черта не соображает.

…Льва Моисеевича.

— Лев Моисеевич…точно.

Ассоциативная память моментально вывалила в сознание все то, что для меня связано с этим человеком.

Клиника пограничных состояний. Исчезнувшая Маргарита. «Консервация».

А вместе со всей этой хренотой в мой практически стерильный сейчас разум вернулись и страхи. Те самые, что сопровождали меня там бо́льшую часть американской «командировки». И страхи эти моментально трансформировались в натуральный ужас. А ужас, в свою очередь, изо всех сил пытался заставить меня начать метаться, словно бы птицу, угодившую в силки. Однако, как и прежде, на выручку мне пришел годами тренируемый самоконтроль. Какой же все-таки это полезный навык!

В общем, вырываться из пут, мечась по кровати, я все же не стал.

Подрагивая от ужаса, как осиновый лист, прикрыл веки и принялся безмолвно зачитывать литанию от страха. Раз за разом, раз за разом. До тех пор, пока не успокоился настолько, что более-менее смог соображать.

В памяти всплыло то, что случилось в усадьбе… А когда, собственно, все случилось-то? Вчера? Позавчера? Неделю назад? Может, месяц? Неважно! В любом случае, меня не могут отправить в дурдом на «консервацию» (или на Семейное кладбище, это уж как получится), не узнав прежде, что же в точности произошло в покоях принцесс.

Перед глазами встало сначала лицо барышни Кочубей, которая, несмотря на потерю контроля над собственным телом, одними губами силилась прошептать мне…

Sauve moi.

…а затем и Люсии, до самого конца боровшейся со своей убийцей.

С силой закусил губу, дабы прогнать из головы образы обеих покойниц.

Или, быть может, меня уже допросили при помощи очень специальной фармы, а я этого просто не помню?

Мысль о подобной возможности вызвала новый выброс адреналина.

Я вновь закрыл глаза и снова прикусил губу, силясь избавиться от этих ненужных теперь мыслей, и тех физиологических проявлений, что они вызвали.

А когда, призвав наконец эмоции к порядку, открыл глаза, то мое внимание привлекла разгуливающая по белоснежному потолку муха, которую пробудило ото сна теплое весеннее солнышко.

А может, все произошедшее мне просто померещилось⁈ Может, это был всего лишь ночной кошмар⁈ Учитывая все то, что уже пережил здесь, это было бы совсем неудивительно.

Я перевел взгляд на левую руку.

Помимо того, что конечность привязана (на запястье закреплен широкий браслет, подозрительно похожий на те, что возможно приобрести в магазинах для взрослых) к специальному металлическому «ушку» медицинской кровати, она…

Зубами схватив рукав пижамы, в которую меня обрядили, стянул его с предплечья.

…полностью перевязана и пахнет какой-то мазью.

Стало быть, не сон.

В памяти возникла очередная пренеприятнейшая сцена: то, как из-за невыносимого зуда я раздирал ногтями кожу. А также то, как Бобла своими когтями нанесла