Проклятый Лекарь. Том 9 - Виктор Молотов Страница 67

Комбинированная атака. Физическая плюс магическая. Профессионально спланированная засада, способная уничтожить небольшую армию.

Если бы не конструкт. Творение доктора Мёртвого шагнуло вперёд, закрывая нас своей массивной фигурой. Пули врезались в его тело и застревали в уплотнённых мышцах, не причиняя видимого вреда.

Огненный шар ударил в грудь, рунические пластины вспыхнули, поглощая энергию. Ледяное копьё разбилось о плечо, осколки разлетелись в стороны, а конструкт даже не вздрогнул.

Молния — самая опасная из атак — врезалась прямо в центр его груди.

И тут я увидел, ради чего Мёртвый создавал своё творение. Руны на теле конструкта засияли ослепительным светом. Поглощённая энергия молнии прокатилась по серебристым линиям, усиливая, ускоряя, преобразуя. Я видел, как его мышцы уплотняются, как движения становятся быстрее, как в пустых глазах загорается что-то похожее на боевой азарт.

Противомагический таран. Чем сильнее его атакуют, тем сильнее он становится.

Конструкт издал звук — что-то среднее между механическим гулом и утробным рычанием — и бросился вперёд.

Первого охранника он просто смёл с пути, как бульдозер сметает картонную коробку. Человек отлетел к стене, впечатался в неё с хрустом, сполз на пол и затих. Второй попытался увернуться, но не успел. Рука конструкта схватила его за бронежилет и швырнула в группу товарищей, раскидывая их, как кегли.

Третий, четвёртый, пятый…

Это было даже не сражение. Это была бойня.

Я наблюдал с профессиональным интересом и, признаюсь, с определённым удовлетворением. Конструкт двигался с грацией, неожиданной для его массы. Каждый удар был рассчитан, каждое движение эффективно. Он не убивал, а нокаутировал. Точные удары в уязвимые точки, захваты, броски.

Через тридцать секунд всё было кончено. Двадцать элитных бойцов лежали на полу в разных позах бессознательности. Конструкт стоял посреди этого побоища, его руны всё ещё мерцали от поглощённой энергии.

— Путь свободен, — констатировал он ровным голосом.

— Впечатляет, — пробормотал Стрельцов, опуская пистолет, который так и не понадобился.

— Доктор Мёртвый — гений, — согласился я. — Безумный, но гений.

Мы двинулись дальше. Конструкт шёл впереди, оставляя за собой след из поверженных охранников. Ещё одна группа — ещё одна бойня. И ещё одна. Дубровский явно не экономил на защите, но против творения некромантии его марионетки были бессильны.

Наконец мы добрались до цели. Массивные двери кабинета мэра — дубовые, с бронзовыми ручками, украшенные гербом города — преграждали путь. За ними находился Дубровский. И ответы на все вопросы.

— Костомар, Ростислав, держите коридор, — приказал я. — Не пускайте никого.

— Будет сделано, хозяин, — Костомар занял позицию, скрестив костяные руки на груди. — Если кто сунется, то пожалеет.

— Я прослежу, чтобы этот оптимист не переусердствовал, — добавил Ростислав, занимая позицию у противоположной стены.

Я повернулся к конструкту:

— Открой нам дверь. Пожалуйста.

Конструкт кивнул. И ударил. Не в дверь, а в стену рядом с ней. Туда, где крепились петли. Его кулак, усиленный поглощённой магией, врезался в камень как таран. Раз. Два. Три.

На четвёртом ударе стена сдалась. Дубовые двери влетели внутрь вместе с куском кладки, поднимая облако пыли и штукатурки. Грохот был оглушительным — словно взорвалась бомба.

Когда пыль осела, я увидел кабинет. И Дубровского.

Князь стоял у окна ближе к углу комнаты, спиной к нам, глядя на площадь, заполненную марионетками. В его руке была чашка. Судя по запаху, чай. Он даже не обернулся, когда мы ворвались.

Как будто ждал. Как будто всё шло по плану.

Кабинет был разгромлен — наша «дверь» позаботилась об этом. Осколки стекла, куски штукатурки, перевёрнутая мебель. Но в углу комнаты, словно в глазу урагана, царило спокойствие. Дубровский, его чашка чая и…

Дроботов. Мэр сидел в кресле — вернее, на том, что от него осталось. Живая мумия, опутанная серебристыми трубками. Я видел слабое движение грудной клетки — дыхание Чейна-Стокса, периодическое, с паузами. Он был жив. Технически.

Человек-батарейка. Источник энергии для всей системы марионеток.

Та же картина, которую я видел через видение Нюхля.

— Добрый вечер, доктор Пирогов, — Дубровский наконец повернулся. Его голос был спокойным, почти дружелюбным. — Признаюсь, вы добрались быстрее, чем я ожидал. Впечатляющее создание, — он кивнул на конструкт.

Я не стал тратить время на любезности. Достал из-за пазухи свёрнутую «кожу» Петра Бестужева и швырнул на стол перед князем. Биомагическая маска развернулась, являя миру пустое лицо — лицо человека, которого, возможно, уже нет в живых.

— Твой кукольный театр сгорел, князь, — сказал я холодно. — «Альтруист», которым ты притворялся, разоблачён. И твоя маска «доброго дяди», который помогает бедным некромантам, тоже слетела.

Дубровский посмотрел на «кожу». Его лицо не изменилось: ни удивления, ни страха. Только лёгкая улыбка тронула губы.

— Вижу, вы нашли мой реквизит, — он отпил чай. — И что же навело вас на истину, доктор? Любопытно узнать, где я допустил ошибку.

— Ты не допустил ошибок, — признал я. — Ты всё рассчитал идеально. Почти.

Я подошёл ближе, не сводя глаз с князя. Стрельцов и Кирилл держались позади, готовые к любому развитию событий.

— Пазл сложился, когда мой фамильяр увидел тебя у этого окна, — продолжил я. — До этого я подозревал многих. Дроботова. Кого-то из его окружения. Даже думал, что Альтруист — это отдельный игрок, не связанный с властью напрямую. Но когда я увидел тебя здесь, всё встало на свои места.

Я указал на иссушенное тело мэра:

— Дроботов — не кукловод. Он топливо. А настоящий кукловод — тот, кто имеет доступ ко всем секретам Империи. Тот, кто может похоронить любое расследование. Тот, кто знает о каждой угрозе заранее, потому что сам их создаёт.

Дубровский кивнул, словно профессор, довольный ответом студента:

— Логично. Но это объясняет только «кто». Не «зачем».

— О, с «зачем» тоже всё ясно.

Я начал ходить по кабинету, обходя обломки мебели, не отводя взгляда от князя.

— Я ещё в кафе понял, что ты фанатик, — сказал я. — Твой пульс не лгал, когда ты говорил о потере. Но ты лгал о цели. Ты не хотел моей победы над Орденом. Ты хотел, чтобы я оказался здесь — в центре хаоса, с официальной бумагой от императора в кармане.

Дубровский поставил чашку на подоконник.

— И зачем же мне это, по-твоему, доктор?

— Козёл отпущения.

Я остановился, глядя ему в глаза.

— Посмотри в окно, князь. Город сошёл с ума. Гвардия парализована — они пили твою воду, они теперь твои куклы. Полиция — то же самое. Империя в огне. И кого обвинят люди? Кто окажется крайним?

Дубровский молчал, но в