Кодекс Магических Зверей I - Павел Шимуро Страница 74

Тем более, лапа Люмина полностью зажила, а сам зверь оказался довольно быстрым и юрким. В случае опасности он сумеет спрятаться или улизнуть быстрее многих, так что станет не обузой, а невероятно полезным помощником.

Тогда мой взгляд упал на окно спальни, в которой лежал Крох. Вот с ним всё сложнее. По-хорошему, ему следовало бы полежать ещё как минимум несколько дней. Потащить его в Лес — значит, свести на нет все мои усилия: кость может снова сместиться, начнется воспаление, и тогда… Но оставить его одного? Беспомощного, без еды, воды и ухода на несколько дней? Это равносильно убийству. Конечно, можно попросить Борка приглядеть за ним — не думаю, что он откажет, но трактирщик не ветеринар и не врач, поэтому не сможет следить за тем, правильно ли срастается кость. Да и Крох просто не подпустит его к себе, даже обработать ссадины.

И тут я вспомнил о его скрытом свойстве — «Предчувствие опасности». Не до конца понимал, что оно из себя представляло, но Крох напряжено смотрел на дверь, перед тем как я открыл ее отморозкам, а я, дурья бошка, не прислушался к его предчувствию, забыв о его свойстве… В таком случае, Крох не беспомощный пациент, а живой детектор угроз — он может предупредить меня о засаде или о приближении хищников.

Выпрямился, приняв решение. Это выбор между двумя видами риска, и я выбрал тот, который давал мне, а значит, и им, хоть какой-то шанс.

— Значит так, малой, — сказал я зайцелопу, который тут же навострил уши. — Скоро отправимся в путешествие, но ты должен беспрекословно меня слушаться.

Люмин радостно пискнул, явно не понимая смысла слов, но одобряя сам настрой.

Помыв тарелку, вернулся в лавку и первым делом занялся сборами. Достав походный ранец, с которым ходил с дядей, начал складывать в него оставшиеся пустые склянки. Их оказалось всего девять — катастрофически мало для моих задумок.

Вот только где взять ещё? Денег на покупку нет, да и кто мне их продаст… И тут мой взгляд упал на дверь, ведущую во двор. Точнее туда, где располагалась моя импровизированная «биоопасная свалка Средневековья».

— А ведь я выкинул туда кучу просроченных зелий, — пробормотал я. — Вместе со склянками!

Вышел во двор вместе с Люмином, что ходил за мной хвостом. Подойдя к зловонной куче отходов, я поморщился от ударившего в нос кислого, гнилостного запаха.

— Ну, за работу, — вздохнул я и, вооружившись палкой, принялся осторожно раскапывать содержимое.

Минут через десять, измазавшись в липкой, дурно пахнущей жиже, извлёк около десятка уцелевших склянок. Сложил их в сторону, затем, морщась, вылил остатки из найденных склянок обратно в яму и отправился к колодцу. Надеюсь, после этого в яме не вырастет какое-нибудь плотоядное чудовище.

Ледяная вода оказалась настоящим спасением. Я долго и тщательно мыл каждую склянку, вычищая со стенок остатки содержимого, затем ополоснул их чистой водой и оставил сушиться на солнце. Одежда и руки были в грязи, так что пришлось раздеться и окатить себя ледяной водой из ведра — взбодрило невероятно.

Когда склянки высохли, я аккуратно обмотал каждую мягкой тканью, чтобы они не бились друг о друга в дороге, и уложил в ранец. Стоило закончить, как вдруг вспомнил об одном деле, которое всё время откладывал: табличка на дверь! Нужно предупредить возможных клиентов, что лавка временно не будет работать.

Идея, как сделать такую табличку, уже давно крутилась в голове. По тому же принципу, что и «прайс-лист»! Я прошёл в загон, где были сложены берёзовые дрова, выбрал одно покороче и пошире, и принялся за работу. Это заняло несколько часов кропотливого труда.

К концу работы у меня получилась дощечка чуть больше ладони шириной и длиной с предплечье. Одна её сторона стала относительно гладкой, если не считать нескольких глубоких царапин от ножа.

Взяв мелок, я вывел на ровной стороне крупное, жирное «ЗАКРЫТО». Буквы получились немного корявыми, слегка сползли, но надпись читалась отлично. Сдув пыль, удовлетворенно кивнул. Осталось лишь прибить табличку перед уходом.

Солнце уже клонилось к закату. Я прошёл в спальню и увидел Кроха, который пытался встать и сделать шаг. Он явно испытывал боль, но не сдавался

— Ты чего удумал? — тихо спросил, медленно приближаясь.

Крох замер, наблюдая за мной. Я подошёл вплотную и осторожно, стараясь не причинить боль, подхватил его на руки. Он позволил себя взять, лишь глухое вибрирующее рычание вырвалось из груди, да и то скорее для порядка, чем от злости.

Перенёс его в главный зал и положил на стол.

— Сейчас посмотрим, как тут у тебя дела, — сказал я.

Осторожно высвободил из повязки кончики пальцев повреждённой лапы. Подушечки были тёплыми и не синюшными, значит, я не перетянул слишком сильно. Для верности сравнил со здоровой лапой — почти одинаково.

Большим пальцем слегка надавил на одну из подушечек, наблюдая, как кожа бледнеет, а затем медленно возвращает цвет. Капиллярный ответ есть.

Провёл ногтем по внутренней стороне пальца. Крох резко втянул воздух и едва заметно дёрнул лапой, но не вырвал её. Чувствительность сохранена.

Я выдохнул. Дальше нужно проверить отёк. Кожа напряжённая, но не каменная, это хорошо. Осторожно проверил фиксацию, удерживая лапу выше и ниже шины — никакой лишней подвижности, планки держались крепко.

Это вселило надежду. Сейчас самое страшное, если отёк усилится и пережмёт сосуды.

Я приложил ухо к его груди, считая удары сердца. Ровный, хоть и учащённый ритм, не нитевидный.

— Умница, — похвалил его. — Потерпи ещё немного.

Ослабил внешний виток бинта на пол-оборота и закрепил с запасом под возможный отёк.

Закончив, налил в миску остатки питательной смеси и поставил рядом с ним. Крох посмотрел на миску, затем на меня и, убедившись, что я отошёл на безопасное расстояние, принялся есть.

Пока он ел, я поставил ранец ко входу, положив в него чистых тряпок на случай необходимости, пару ножей, иглу, нитки и щипцы. Немного подумав, взял одну склянку, перелил в неё часть раствора «Железнолиста», а сверху положил бутылку с водой.

Оставалось только дождаться утра.

* * *

Я окончательно пришёл в себя, облившись холодной водой из колодца. Утренний воздух был прохладным и чистым, небо на востоке только начинало светлеть, окрашивая крыши домов в бледно-розовый цвет.

Вернувшись в лавку, я оделся в старые, но прочные штаны, грубую рубаху и лёгкую куртку.