Кодекс Практика: Страница 3 - Артем Сластин Страница 8

как на Земле я смотрел документальные фильмы про этих тварей. Говорят, они способны загрызть медведя, если тот встанет на пути. Агрессивные, бесстрашные и до ужаса живучие. А тут, в этом мире, где ци пронизывает всё, в том числе и растения, она превратилась в настоящего монстра, обладающего твёрдыми мышцами, по прочности сравнимыми со стальными канатами, и твёрдой шкурой, которую ещё попробуй прорезать. И очень умными глазами, в которых отчётливо читалось, что она осознаёт, что делает.

— Слушай, давай я просто уйду? — тихо произнёс я, продолжая пятиться к валуну, чтобы прикрыть спину. — Это же твоя поляна, да? Я понял, что был не прав и не претендую на твои сокровища.

Но зверь не понимал человеческой речи, а даже если и понимал, ему было плевать, особенно учитывая, что на полянке я всё собрал и съел.

И ведь даже не убежать от неё. Обычная то росомаха способна развить в моменте такую скорость, что может обогнать автомобиль, а на что способен духовный зверь? Я-то по себе видел, как сильно изменился, так что и тут уровень опасности явно вырос в разы.

— Ладно, — я перехватил меч поудобнее, выставив перед собой полоску стали как защиту. — Не хочешь по-хорошему, давай по-плохому.

Росомаха, будто услышав вызов, заревела и рванула. На этот раз, готовый ко всему, атаку я увидел.

Мир словно замедлился, на этот раз я успел вскинуть меч навстречу, надеясь, что росомаха нанизается на острие и на этом всё закончится. Но животное, удивляя меня, извернулось, уворачиваясь от пусть и ржавого, но всё ещё сохраняющего остроту клинка. И только поэтому по мне прилетели не острые серповидные когти, а сама туша. Удар пришёлся в грудь, и я отлетел назад, врезавшись спиной в валун. В глазах потемнело, лёгкие выплюнули весь воздух, и я почувствовал, как что-то тёплое и липкое разливается по животу. Опустил взгляд, увидел что на рубахе зияют три глубокие царапины, сквозь которые была видна порезанная кожа, из которой сочилась кровь.

Всё же успела полоснуть, тварь такая. Хорошо хоть неглубоко, порвала только кожу, не задев мышцы, но боль была адской.

— Ах ты… — выдавил я, поднимаясь на дрожащих ногах.

Что то день перестаёт быть томным. Такими темпами моё приключение может тут и закончиться.

Росомаха уже поднялась, и пошла ко мне, неторопливо и вальяжно, словно понимая, что жертва никуда не денется. Просчитала свои силы, поняла, что чисто физически сильнее и быстрее, и всё же решила поиграть?

Зверь прыгнул снова, и я снова увернулся, откатившись в сторону. Когти прошли в сантиметре от плеча, разорвав рукав ханьфу, но не задев тело. Я вскочил и, не раздумывая, рубанул по филейной части, которая мелькнула перед глазами, пока она тормозила, взрывая землю когтистыми лапами и разворачивалась.

Жаль, но попал только по хвосту и то, это ни к чему особому не привело. Клинок увяз в шерсти, заскрежетал по позвонкам, но не перерубил. Росомаха взвыла от боли, рефлекторно ударила задней лапой, и я чудом увернулся. Второй раз собирать свои выпадающие внутренности я не хочу, мне и первого хватило.

— Крепкая, гадина, — выдохнул я, боком забирая к валуну, чтобы снова прикрыть спину.

Это была ошибка. Я отвлёкся на секунду, и росомаха, словно почувствовав мою слабость, бросилась в третий раз. Я едва успел подставить меч, как её пасть сомкнулась на плече.

Зубы вошли в мясо как в масло.

Я закричал от боли, клыки проткнули мясо и скрежетали о кость, и я чувствовал, как из раны хлещет кровь, заливая руку и капая на землю. Росомаха тряхнула головой, пытаясь вырвать кусок, и я, судорожно стараясь исправить ситуацию, рванул клинок из под неё, так и не сумев прорезать жёсткую шерсть, и ударил её по голове рукоятью меча.

Раз, другой, третий.

Не получается прорезать, так хотя бы дурной силой забью!

Но она не отпускала, только рычала глубже, сильнее вонзая зубы и урча при этом, словно кошка, дорвавшаяся до валерьянки.

— Отпусти, тварь! — заорал я.

Свободной рукой, схватил росомаху за загривок, вцепился пальцами в густую шерсть, до боли сжал пальцы, слегка подкручивая ладонь, чтобы захватить побольше шкуры и рванул от себя.

Она взвизгнула от неожиданности, но отпустила, больше от осознания того, что её как котёнка, кто-то таскает за шкирку, а меня накрыла новая волна боли. Я зарычал как зверь, и изо всех сил швырнул тушу в валун.

Росомаха ударилась о камень, но тут же вскочила, отряхнулась. Её пасть была вся в моей крови, она облизнулась как вампир.

Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Я, весь в крови, с разодранным плечом, и она сбитая с толку, не понимающая, почему жертва всё ещё сопротивляется, готовая к новому броску.

— Ну давай, — прошептал я, чувствуя, как внутри разгорается ярость. — Давай, тварь!

Она снова кинулась на меня, и в этот раз я не стал уклоняться, потому что понимал, что это будет последнее действие в моей жизни. Поэтому шагнул вперёд, сокращая дистанцию, и вложил в удар всю силу, на которую было способно моё тело. Силу, которую я ещё толком не осознавал до конца.

Клинок встретил тушу в полёте.

Я целенаправленно не целился в голову, потому что это было чревато промахом. Бил наискось, от левого плеча к правому боку, чуть вверх, чтобы лезвие пошло по диагонали, с гарантией, чтобы зацепить.

По телу прокатилась странная волна тепла и внезапно у меня получилось. Росомаха разлетелась на две неравные части.

Нижняя, туша с одной передней лапой, задними и хвостом — рухнула на землю, тогда как верхняя, всё что осталось, шлёпнулось в метре от меня, снова забрызгав лицо тёплой кровью.

Я даже нашел в себе силы отметить, что ситуация повторяется и что странно, оба раза при этом участвовал ржавый клинок, который, по сути, должен был сломаться то ещё при столкновении с мечом Сумо, что уж говорить про буквально каменную шкуру росомахи. И оба раза я ощущал странную тёплую волну в теле перед моментом удара. Но тем не менее, я был жив, а клинок цел. В отличие от противника.

— Тебе бы идеально подошло имя Обезглавливатель.

Клинок мне ожидаемо не ответил.

Я нагнулся, схватил заднюю часть туши убитого зверя за лапу и оттащил подальше от места схватки, не желая находиться в месте, где всё залито моей кровью.

Я бросил её недалеко от красных от жара камней и решил сначала оценить повреждения собственного тела. Левое плечо горело так, будто туда засунули раскалённые угли из моего