Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik Страница 8

Агафья не говоря ни слова, направилась к столу. Я снял куртку и опустился в кресло у стены. Руки всё ещё дрожали от перевариваемой от упыря силу, оставляя за собой пустоту и тяжёлое, почти болезненное спокойствие.

Травница же ловко собирала ингредиенты, раскладывая их на столе. Я же просто наблюдал за ее работой.

— Готово, — наконец сказала она и повернулась ко мне. Я кивнул, медленно встал с кресла, и подошел к столу. Разжег горелку под котелком, и принялся поочередно кидать туда ингредиенты. Жидкость забурлила, быстро меняя цвет на густой, молочный. Коснулся плетения «Освящения», и к котлу потянулись нити света, заставив жидкость подсвечиваться. Пару минут мы молчали, и тишину в комнате нарушало лишь шипение горелки. Я дождался, пока в кипящем отваре не заблестят золотые искорки, и снял жидкость с огня. Подождал, пока смесь остынет, и медленно вылил её в широкую миску. Довольно произнес:

— Готово. Идем.

Взял со стола миску и направился к выходу. Травница последовала за мной.

Небо на востоке уже посветлело, и над домами поднимался лёгкий туман.

Я плеснул немного эликсира на траву, где осталась кровь упыря. Зашипело, поднялся легкий, почти прозрачный пар, и запах гнили исчез, будто его и не было.

— Сработало, — послышался за спиной удивленный голос Агафьи.

— Конечно сработало, — довольно ответил я, тщательно поливая следы сражения.

Когда я закончил, во дворе осталась только пожухлая трава. В окне особняка отразился первый луч солнца, золотя травы, крышу и даже старую лопату, воткнутую в землю у свежей могилы. Солнце вставало, и в его свете дом выглядел почти мирно. Будто то, что произошло ночью, было всего лишь дурным сном.

Глава 4

Визит вежливости

Проснулся я, когда солнце перевалило за полдень. Сквозь плотно зашторенные занавески пробивались тонкие золотистые лучи, в которых кружились пылинки.

Мне было паршиво. Голова ныла, мышцы тянуло, а во рту стоял горьковатый привкус железа.

Я медленно сел на кровати, протёр лицо ладонью, отгоняя остатки сна, и, хрипло выдохнув, встал. На краю стола стояла кружка, от которой шел пар.

— Пей, — донёсся голос от дверей.

Я обернулся. Агафья стояла в дверях, босая, в простой белой рубахе. Волосы у неё были собраны в косу, но пара прядей выбилась, и в солнечных лучах они казались медными.

— Завтрак готов, — пояснила она и добавила. — Вернее, уже обед. Я решила, что тебе нужно поспать.

— Спасибо.

— Но сперва отвар! — строго сказала травница.

Я кивнул, взял кружку, в один глоток осушил горьким, но приятным, с лёгким мятным послевкусием. Тело тут же отозвалось теплом, а туман в голове немного рассеялся.

— Что-то ты бледный, — глядя на меня, обеспокоенно произнесла Агафья. — И глаза ввалившиеся.

— Бывает, — ответил я, отставив кружку. — После боя с нечистью всегда так. Их сила перегорает медленно.

Агафья подошла ближе, наклонилась, чуть нахмурившись. Но промолчала. Просто произнесла:

— Идем на завтрак.

Откуда-то из сада доносилось стрекотание кузнечиков и очень узнаваемое воронье карканье.

— Да, сейчас, — пробормотал я. — Я догоню.

Травница только пожала плечами и вышла из комнаты. Я же подошел к окну, приоткрыл створку, и через мгновение на подоконник сел Смутень.

— Ну слава Свету, ожил, — сообщил он, влетая в комнату и устраиваясь на спинке стула. — Я уж думал, придётся искать нового хозяина. Поумнее, поприличнее…

— Не дождёшься, — ответил я и уточнил. — А ты зачем из астрала выбрался?

Ворон наклонил голову и внимательно посмотрел на меня:

— Вот скажи мне, Герман, ты совсем глупый, да? — уточнил он. — Буквально вчера ты убил на подворье упыря. Такое бесследно не проходит. Вот и пришлось выбраться из эмпирей, чтобы узнать слухи.

— И что узнал? — откинувшись на спинку кресла, с интересом уточнил я.

— Новость здесь одна, — важно каркнул ворон. — Говорят, ночью кто-то ходил между дворами. Многие клянутся, что видели «человека без лица».

Я вздохнул:

— Ещё немного, и синодники сами сюда нагрянут.

— Синодники вряд ли, а вот жандармов вызвать вполне могут, — согласился Смутень, но я только махнул рукой:

— Вряд ли. Упырь не напал на особняки. Значит, и заявление писать никто не станет. А жандармы без заявления не поедут.

— Тоже верно, — кивнул Смутень. — Тем более, охрана у местных здесь добротная. Я заметил, что у некоторых домов чуть ли не частные дружины по два десятка человек.

Я только пожал плечами:

— Пригород, где живут аристократы. Не все семьи обедневшие, как моя новая.

— Не повезло, тут ты прав, — согласилась птица.

Я встал с кресла:

— Ладно, пойду я завтракать. А ты…

Но ворон не дослушал. Просто исчез, оставив в комнате легкий запах озона, знак перехода существа в астрал. Я же направился к двери. Спустился на первый этаж и вышел на кухню, где все уже было готово. На столе стояла глубокая миска с тушёной капустой и мясом, корзина с хлебом и пузатый глиняный чайник, от которого шёл тонкий пар. В воздухе пахло свежими травами, дымом и чем-то уютным, домашним.

Агафья сидела за столом, перелистывая толстую, видавшую виды тетрадь. Услышав мои шаги, подняла глаза.

— Ну наконец-то, — сказала она, — я уж думала, что с тобой что-то случилось.

Я усмехнулся, сел напротив и взял хлеб:

— Не дождешься.

Она качнула головой, но уголки ее губ всё же дрогнули в улыбке:

— Давай есть, — мягко произнесла она, и я кивнул.

— Давай.

Завтрак прошел в молчании. И только когда тарелки опустели и я разлил по чашкам отвар, Агафья нарушила молчание.

Она сидела за столом, сжимая в руках чашку с горячим отваром, пахнувщим мятой. Лицо у неё было осунувшееся и уставшее.

— Ты правда думаешь, что это не случайность? — взглянув на меня, уточнила она.

— Очень вряд ли, — ответил я. — Слишком уж много заинтересованных действующих лиц вокруг нас. Вержбицкий, тот молодой член комиссии с серебряным перстнем, что старательно пытался меня завалить. И тут вдруг внезапно объявляется упырь, который вообще не должен подходить и близко к человеческому жилью.

— Думаешь, это Синод?

Я пожал плечами:

— Может быть, но это