Миледи Анастасия и зачарованный замок - Надежда Игоревна Соколова Страница 8

— Мастерица как раз специалист по невидимым карманам — она утверждает, что в каждый костюм можно вшить не меньше шести, если правильно расположить швы, и при этом ни один гном не заметит лишней толщины ткани, потому что она использует специальную технику плоского шва, которую вычитала в древней книге о контрабандистах, которая, кстати, до сих пор хранится в её библиотеке под замком. Я гарантирую, гномы точно примут вас за свою, и даже, возможно, предложат вам выпить с ними огненного вина в знак уважения, а это, как говорят, лучший способ добиться скидки на руду.

Третья, самая юная, застенчиво теребила край своей мантии и краснела до кончиков ушей, причем краснела так густо, что её уши стали почти такого же цвета, как рубины у вампирши, и я сразу вспомнила себя в её возрасте, когда я тоже мечтала о розовых бантах и думала, что это главное в жизни, а не практичность и скрытые швы:

— А можно мне такое же платье, как у вас, но только розовое и с большим бантом? Ну, чтобы я на бал к бабушке пошла, и все подумали, что я уже почти взрослая, а не просто ношу её старые обноски, которые она мне передала с тех времен, когда сама ходила на свидания с эльфийскими принцами, а теперь они уже не в моде, и все смеются над моим воротником, потому что он на три размера больше, чем надо, а я не умею шить и боюсь попросить портниху, потому что она всегда ругается на мои просьбы.

Я улыбнулась ей, прикидывая, что розовый шёлк и бант я пришью собственноручно, если девочка будет настаивать, и даже, возможно, добавлю немного блесток на подол, чтобы бабушка ахнула от восторга, и заверила её, что мастерица сделает всё в лучшем виде — хоть с бантом, хоть с крыльями, если она попросит, и что её бабушка точно будет гордиться, когда увидит внучку в таком наряде, и, возможно, даже перестанет ворчать, что современная молодежь носит слишком простые платья и не уважает традиции. Девочка расцвела и убежала, размахивая руками, как ветряная мельница, и я мысленно поставила галочку в своем списке: «сделать розовый бант таким огромным, чтобы он соперничал с размерами её ушей».

Затем подошли две вампирши — они спорили, буквально перебивая друг друга, и в итоге выдали мне совместный ультиматум, причем спорили они так яростно, что у одной из них даже капнула кровь с клыка от напряжения, но она слизнула её с такой грацией, будто это было частью светского этикета:

— Нам нужны два одинаковых платья, но разного цвета — мне чёрное с алым, а ей — алое с чёрным, и чтобы разница была заметна даже при свете магических шаров, потому что если мы случайно перепутаем цвета, то весь клан будет неделю судачить о том, что у нас, видите ли, кризис идентичности и мы перестали различать собственные отражения в зеркалах.

— И чтобы мы в них не выглядели сёстрами, потому что мы, между прочим, двоюродные и друг друга терпеть не можем, и если хоть один гость на балу скажет: «Ах, какие вы похожие», я лично приду к вам ночью и перекрашу все ваши нитки в грязно-серый цвет, которым красят стены в подземельях!

— Главное — не перепутайте заказы! Если я увижу её в моём цвете, я устрою такую истерику, что ваша мастерица будет откашливать мои проклятия ещё сто лет, а я умею проклинать так, что даже у гоблинов волосы дыбом встают, а у них, как известно, волос почти нет!

Я поклялась всеми духами предков, которых, честно говоря, знала только по именам из матушкиных рассказов, и при этом подняла правую руку в самом торжественном жесте, какой только смогла изобразить, что мастерица подпишет каждое платье золотыми нитками по подолу с именем заказчицы — крупно, разборчиво, с обязательной монограммой, да ещё и с маленькой капелькой крови владелицы, чтобы даже ночью и после бокала крови никто не перепутал, и если они случайно наденут чужое платье в темноте, то золотые буквы засветятся и закричат: «Не то!» — ну или хотя бы замерцают предупреждающе.

Одна оркша — высокая, с широкими плечами и голосом, как камнепад, который обрушивается на головы незадачливых путников в горах, — отодвинула сразу двух эльфов, причем сделала это так ловко, что те даже не поняли, что их отодвинули, и плюхнулась на диван так, что подушка вылетела из-под меня и укатилась куда-то под ноги гномьей даме, которая сдавленно пискнула и начала искать своё достоинство в виде упавшей диадемы.

— Слушай, человечка, — прогремела она, и от этого грома у меня заложило уши, а у соседнего столика звякнули бокалы, — я недавно познакомилась с одним милым оборотнем, он, правда, чуть ниже меня ростом, но это не важно, когда он в зверином обличье, он очень пушистый и умеет приносить палки, и мы решили сходить на танцы, но у меня есть одна особенность — когда я сильно волнуюсь, то превращаюсь в медведя. Прямо посреди зала. Прямо в платье. Причём в медведя я превращаюсь не какого-нибудь мелкого лесного, а такого, что люстра становится мне шапкой, а паркет трещит под лапами. Выдержит твоя мастерица такое испытание?

Я честно посмотрела ей в глаза, которые были маленькими и блестящими на фоне её огромного лица, и мысленно представила, как буду объяснять мастерице — которой, напомню, не существует, — что её вымышленное плетение должно выдерживать тонны медвежьей плоти в состоянии романтического восторга, и заверила с максимальной убедительностью:

— У мастерицы есть специальное укрепляющее плетение — она говорит, что оно держит даже драконью чешую, которую, между прочим, не пробить ни мечом, ни когтями, так что медведя тем более выдержит, если, конечно, он не решит танцевать чечётку на задних лапах, но я думаю, что ваш оборотень оценит даже более спокойные па. Если, конечно, вы не будете слишком активно махать лапами — это я уже для себя отметила, потому что мне как модельеру тоже важно, чтобы платье после танца можно было носить повторно, а не отдавать на растяжку или, хуже того, пускать на тряпки для чистки оружия.

Оркша довольно хрюкнула — причём так громко, что у неё из носа чуть не вылетело колечко, —