Я отменяю казнь - Валерия Войнова Страница 9

— Я не утону, — тихо сказала я, глядя, как за окном вырастают крепостные стены столицы. — Я научилась плавать.

Холодные стены

Наш столичный особняк встретил нас запахом застоявшегося воздуха и чехлов от мебели. Мы не были здесь два года, и дом казался уснувшим зверем, которого грубо разбудили пинком.

Слуги, присланные вестовым накануне, суетились в холле, сдергивая белые простыни с кресел и зеркал. В воздухе висела пыль, танцующая в лучах холодного столичного солнца.

Отец даже не стал подниматься к себе. Он сразу направился к управляющему городским домом, на ходу доставая часы.

— Обоз с линзами прошел таможню? — бросил он вместо приветствия.

— Да, ваша светлость. Они уже у служебного входа в Административный корпус. Ждут вашей отмашки.

— Отлично. — Отец повернулся ко мне. В его глазах уже горел азарт охотника, загнавшего добычу. — У тебя двадцать минут, Лиада. Приведи себя в порядок. Смой кровь. Переоденься во что-то… — он окинул меня критическим взглядом, — …менее дорожное, но не слишком легкомысленное. Мы идем делать дело, а не танцевать.

— Я буду готова, — кивнула я.

Я поднялась в свою комнату на втором этаже. Здесь было холодно — камин только начали растапливать. Я подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела бледная девушка с пятном засохшей крови под носом и лихорадочным блеском в глазах.

Я стянула испорченное платье. Бросила окровавленный платок в камин, где занимался огонь. Смотрела, как пламя пожирает улику моей магии.

Это был мой первый рубеж. Я заплатила кровью за то, чтобы мы доехали. Теперь мне предстояло заплатить нервами, чтобы остаться.

Я умылась ледяной водой из кувшина, прогоняя головокружение. Выбрала платье цвета грозового неба — высокий воротник, никаких кружев. Одежда, в которой не стыдно войти в кабинет министра и не страшно получить отказ.

Когда я спустилась в холл, отец уже ждал у дверей. Он одобрительно кивнул, глядя на мой наряд.

— Достойно. Выглядишь как Вессант.

— Я и есть Вессант, отец.

Мы вышли на улицу. Столица шумела вокруг, огромная, равнодушная и опасная. Но я больше не чувствовала себя песчинкой. У меня была цель.

— В Канцелярию, — скомандовал отец кучеру.

Карета тронулась. Я глубоко вдохнула сырой городской воздух. Игра началась.

ГЛАВА 4. В сердце паутины

Столица пахла не парадным блеском, а тяжелым, маслянистым духом большого механизма, работающего на износ. Здесь пахло нагретым камнем, тысячами лошадей, угольной гарью и магическим озоном, от которого на зубах появлялась кислая оскомина.

Королевский дворец белым клыком вонзался в низкое осеннее небо, но мы свернули раньше. Нам было не туда, где танцуют на балах и плетут изящные, как кружева, интриги. Наша цель — Административное крыло. Приземистое, серое здание, похожее на гигантскую каменную жабу, присосавшуюся к боку дворца.

Вокруг сновали люди. Курьеры с кожаными сумками перепрыгивали через лужи, важные клерки с зелеными нарукавниками несли стопки папок, словно священные реликвии. Гул голосов, скрип колес, окрики стражи — всё сливалось в единый монотонный гул.

Когда мы вошли в вестибюль, меня накрыло.

Запах.

Специфическая, тошнотворная смесь дешевого чернильного порошка, старой бумаги, сургуча и пережженного кофе. Этот запах въелся мне в подкорку в той, прошлой жизни. Именно здесь, в подвалах этого корпуса, находились камеры предварительного заключения.

Я помнила, как эти стены потели конденсатом. Помнила гулкое эхо шагов конвоиров. Помнила, как меня вели по этим коридорам — не как леди Вессант, а как государственную преступницу, лишенную имени и чести.

Ноги стали ватными. К горлу подкатила дурнота, не имеющая отношения к утренней потере крови. Это был страх памяти. Тело помнило кандалы.

— Лиада? — голос отца прозвучал над ухом резко, как щелчок хлыста.

Я вскинула голову. Отец стоял рядом, поправляя перчатки. Он был собран, спокоен и абсолютно уверен в себе. Он входил сюда не как проситель, и уж тем более не как обвиняемый. Он входил как человек, который знает, что фундамент этого здания держится в том числе и на его деньгах.

— Я в порядке, — выдохнула я, загоняя панику в самый дальний, темный угол сознания и запирая её там на засов. — Просто душно.

— Привыкай. Власть всегда пахнет потом и чернилами. Идем. Дорн не любит ждать, хотя сам опаздывает всегда.

Мы прошли мимо охраны. Стражники в потертых мундирах лишь козырнули отцу — еще один признак его влияния, которого я раньше не замечала. Мы поднялись на второй этаж. Длинный коридор, бесконечные ряды одинаковых дубовых дверей с медными табличками. За каждой из них — скрип перьев и шелест указов, решающих чью-то судьбу.

Отец уверенно подошел к нужной двери и открыл её без стука.

Магистр Дорн, сидевший за столом, заваленным свитками, вскинул голову. Его выпуклые, по-рыбьи водянистые глаза расширились, а потом в них вспыхнул неподдельный восторг. Он даже привстал, роняя перо.

— Граф! Вы… вы действительно привезли их? Горный хрусталь? Высшей очистки?

— Два ящика, как и было в накладной, — отец небрежно бросил папку на край стола. — Можете проверить опись. Я выполняю свои обязательства, Дорн. Надеюсь, и вы помните о своих.

Это была не беседа друзей. Это был разговор кредитора с должником. Дорн быстро пробежал глазами бумаги, и его лицо разгладилось. Он получил свою игрушку.

— Безусловно, безусловно, — закивал он, уже добрее. — Ваша… кхм… просьба.

Он наконец перевел взгляд на меня. И в этом взгляде не было ничего, кроме скуки. Для него я была не человеком, а досадным довеском к ящикам с оборудованием. Налогом на роскошь.

— Леди Вессант, полагаю? — проворчал он. — Та самая, ради которой ваш отец разорил свои стратегические запасы. Надеюсь, вы понимаете, что здесь не салон?

— Я понимаю, магистр, — я сделала книксен. Сдержанный, вежливый, но без подобострастия.

— Хм. Графская дочь в стажерах… — он пожевал губами, явно прикидывая, куда меня засунуть, чтобы я мешала меньше всего. — Будете падать в обморок от запаха реагентов? Требовать выходные для примерки платьев? Рыдать над сломанным ногтем? Скажу сразу: нянек у меня нет.

— Мне не нужны няньки, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — И платья меня интересуют меньше, чем структура магических плетений. Я пришла работать.

Дорн хмыкнул, не особо поверив.

— Слова. Все вы так говорите, пока не увидите годовой отчет по расходу маны.

— А вы дайте мне отчет, — парировала я. — И посмотрим.

В кабинете повисла тишина. Отец чуть заметно улыбнулся уголком рта.

И тут тень в углу кабинета шевельнулась.

Я вздрогнула. Я была так сосредоточена на Дорне и отце, что не заметила его. Человек стоял у окна, в глубокой нише,