Истинная ведьма - Евгения Ломанова Страница 11

После умывания Маришка усадила меня перед другим зерцалом и стала меня причесывать.

— Спали спокойно, так набегались?

— Ты о чем это?

— Да у вас же с утра в волосах гнездо, гребешок сломать можно. А сейчас вон, словно шелк через расческу течет.

Я только фыркнула в ответ. А как помянула она про сон, вспомнила будто на миг, что мне виделось ночью…

— Так хорошо? Или заново?

Я рассеянно посмотрела на себя в зеркало. Наваждение уже развеялось, спугнула глупая девка! Волосы она мне хитро вокруг головы уложила. Непривычно, но раз положено, пущай будет так.

— Одеваться подавай, — все еще сердилась я на нее, за то что не вовремя рот раскрыла. Что ж за сон такой? И чего меня в нем все так тревожит, что никак не забудется? Будто тучка ясное солнышко нежданно закрыло.

— А куда пойдете? Опять по лавкам гулять?

Лавки? Прям в городе неподалеку? О как!

— Конечно пойду!

Девка почему-то вздохнула и принесла мне платье, да еще штуку какую-то, я даже не сразу поняла, что это на голову убор. На кокошник похоже маненько, но зело диковинный, да с цветами и лентами. Одела меня Маришка и вышла куда-то, я давай его примерять. И так и эдак, а она входит и на меня вытаращилась опять.

— И что опять с вами не так?

Отобрала у меня “шляпку”, как она ее назвала и за собой потащила. На столе уже накрыто, и опять — ложки, вилки, да ножи будто тут семь человек столоваться собрались. А кушаний принесла — птичке в клювик положить неча. Ну да я не голодная была.

Вышли мы в сени, там Маришка на меня шляпу нахлобучила, как положено. Оказывается я ее не той стороной приладить пыталась… Сунула окаянный зонтик и тряпочки какие-то кружавчатые.

— Перчатки-то одевать будете? — пока я себя в зеркале осматривала, спросила девка, вернувшись уже без передника и тоже в шляпке, меньше и на мой взор гораздо красивше моей.

И кто такое выдумал, да еще и сплести смог, чудеса! На каждый пест отдельно и вот зачем? Лето на дворе, чай не зима? Хотя тепла от этой паутины никакого. Ну раз положено, придется стерпеть.

Долго мы ковыляли. Пока через лесок еще ничего, а вот по полям я идти умаялась и от жары измаялась. Мне бы сарафан простой, как бы лепо было! Еще и срамные панталоны… Никак не могла к ним привыкнуть. Охота людям так над собой измываться?

Аж в глазах потемнело, пока мы до окраины дошли. Там в теньке немного охолонула. И подивилась. Чего это со мной? Чтоб я да от жара небесного упрела? Или тело чужое такое слабое? Наверное, так есть. Ну дальше мне стало сильно любопытно по сторонам поглазеть, позабыла о том быстро.

Чем дальше тем дома богаче. Да каменные! Дорога камнями выслана, чистота какая! Еще люди зачем-то цветки всякие возле крылечек своих разводили и в ящиках у оконцев. Красиво, конечно, только прок какой, одна пестрота?

А уж когда мы дошли до улицы, где лавки торговые! Вот где богаство-то! В деревеньку, что рядом с моим логом, раз в месяц купец приезжал. А в той что побольше, да подальше, раз в год ярмарка, где тех купцов с десяток собиралось.

Глаза разбежались.

Уставилась я на одну лавку, Маришкой куда я смотрю, приметила и со вздохом говорит:

— Шляпки новые. Может не пойдете смотреть? Мы за прошлые еще…

Слушать дальше ее не стала и поспешила в лавку. Она пуще прежнего переполошилась. За локоть меня схватила и шепчет аки змея:

— Ирина Дмитриевна! Побойтесь Бога! У нас таких денег нету, вы же знаете! Да и зачем вам эти побрякушки? Тут их и надеть некуда. Пойдемте, а? Лучше к шляпнице, я с ней поговорю, она женщина добрая. Подождет еще со своим кредитом.

За погляд денег не берут. Стряхнула руку ее и пошла вдоль прилавка. Богатый он! Аж в глазах помутнело, так сверкало кругом. Только мне безделки типа венцов, да перстней и даром не нужны. Потом сама себе сделаю, если бусины найду подходящие.

А они тут и нашлись. В углу самом темном, целыми коробами, россыпью. Взяла в руку — камушки гладенькие, никогда таких не видывала, один к одному! Да разные, какие я только на картинках в мудрых книгах видала!

Приказчик ко мне подошел и смотрит вроде как с удивлением:

— Желаете купить? — и снова взором меня с ног до головы окинул, с большим сомнением.

— Желаю.

— Ирина Дмитриевна! — зашипела снова Маришка, только я взгляд один бросила и она замолчала.

Стала я горстями бусины набирать. Целый мешок набрала. Если бы Маришка не сказала, что у нас со златом плохо, все бы забрала! Ожерелье сплету, платье разошью, наручи и серьги сделаю. Еще и на амулеты останется!

Только обманула она меня. Поглядела на мешок, что я из рук выпускать не собиралась и заплатила за него приказчику сразу же.

— И чего на вас опять нашло? Зачем вам эти бусинки? Что вы с ними делать-то будете?

— Не твоего ума дело. Ты сказала злата нет. А заплатила без раздумья, — припомнила я ей.

— Так эти бусинки ничего не стоят почитай… Тьфу ты! Что у вас за манера появилась разговаривать по-деревенски? И я за вами нахваталась.

По-деревенски? Ну и пусть. Пошли мы дальше по улице. Тут народу много ходило и я примечала, что и правда, женщины если себя и украшают, но бус никто не носит. Поэтому они так дешевы? Чудно. Только мне они для дела нужны, а не ради баловства. На моем наряде, каждая бусинка была на перечёт. Что-то от наставницы досталось, а ей от ее.

Потом я лавку с тканями углядела. Маришка опять ныть принялась. Надоела она мне уже, и я уж всерьез подумывала ее голоса и лишить, только случилось тут со мной не бывалое.

Мы уже на пороге лавки были и тут в глазах моих потемнело. В ушах шум, руки-ноги ослабли. Не вижу, не слышу ничего! Никогда со мной такого не приключалось! И мысли как кисель, не