Истинная ведьма - Евгения Ломанова Страница 21

Пришлось сидеть, как есть. Колени под стол спрятала. Заходят Вячеслав Петрович с Маришкой. Мне доктор кивнул, да к болезному сразу. Поглядела я, как теперь больных пользуют. Пока сама не в себе была, не до того мне было. Трубочка у него такая потешная была, видать сердце слушать. Я и сейчас его могла бы услышать, ежели бы захотела.

— Он ударился головой?

— Да, — не удержалась и влезла Маришка. Еще и показала. Словно лягуха болотная лапки растопырила: — Вот так вот упал.

— Гемотом нет. Странно.

Это он про шишку, поняла я, слово мудреное. Поспешила я ее заговаривать.

— Кого? — испугалась Маришка.

— Шишки. Но с другой стороны это не плохо. Значит удар был не настолько сильный. Удивительно, что в себя еще не пришел.

Сижу, в окошко гляжу. Коленки потихоньку отряхаю от стружек, пока никто не смотрит.

— Кости черепа целы, шейные позвонки в порядке. Возможно легкое сотрясение. Тут только полный покой поможет. Если будет дурнота и головокружения — не пугайтесь. Это нормально и скоро пройдет. Сейчас рецепт напишу.

Присел доктор напротив меня за стол. Я молчу, на него не смотрю. Но как почуяла взгляд его. А он и не на меня смотрел. Ложка! Да ножичек кривой, которым я ее вырезала на столе остались. Ну лежат и лежат. Я сама не знаю зачем ложку схватила и под столом спрятала.

— Это Сергей Владимирович мастерит?

Точно! Но только я кивнула, Маришку бес за язык дернул:

— С чего бы это ему такими глупостями заниматься? И откуда это тут вообще? Еще и стружки! Да как я их из ковра-то выколупаю?!

— Руками! — зыркнула я на нее, она язык-то и прикусила.

— Так это вы? Мне и в голову не приходило, что вас могут увлекать такие… ремесла.

— От чего ж.

— А прялку вы тоже для себя приобрели?

— А то кому же.

Доктор чиркать стилом перестал, на меня глаза поднял. И даже голову к плечу склонил, будто любопытно ему стало до крайности.

— Смотрю на вас. Ирина Дмитриевна и не пойму никак. Переменились вы и я бы даже сказал слишком.

Сызнова он об этом… Я очей не отвела. С холодком на него смотрела. Пусть понимает, что ежели раньше какая симпатия и была, то теперь ей тут места нету! Не то что я Ирину подозревала, что она гулящая. Да только несчастная баба она такая. Слово доброе молвили, она тепла капельку почуяла, да зарделася. А парень уже гоголем ходит. Доктор этот не плохой, чего уж там кривить, только мне он ни к чему. Пусть подальше держится. И мне и ему спокойней.

— Мариша. Позови кучера. Надо Сергея Владимировича в спальню перенести, — первым глаза опустил на свои бумажки доктор.

Вот и ладненько. Главное, чтобы все правильно понял. Мужик он вроде не глупый.

Маришка убежала. А он тут и говорит:

— Я хотел у вас еще кое-что узнать, Ирина Дмитриевна.

— Что?

— Не волнуйтесь. Интерес чисто академический.

Я молчу. Жду. Чего ему от меня надобно еще не пойму.

— Мальчика помните? Вы на улице с ним столкнулись.

Был мальчишка и что?

— Помню.

— Я медициной с самого детства увлечен, знаете ли. Дедушка мой был великим врачом, без лишних преувеличений. Жаль мне его талант не перешел. Он меня воспитывал, передавал знания. А что касаемо мальчика, я, видите ли, с его родителями знаком. И позже его осмотрел. Вы же ему вывих вправили. И мастерски. Только никак не пойму, каким это способом? При мне все произошло, а я не понял.

— Показать?

Вот ведь — глазастый! Что ж мне за невезение такое? Одна языком, как помелом метет, другой что нать и не нать видит.

Снова мы с ним взглядами меряться начали. Он вроде как за шутку слова мои воспринял. Да только какие уж тут шутки? Вывихнуть ему плечо для меня плевое дело. Вот и покажу заодно, как то исправить. Надолго науку мою запомнит.

Тут Маришка вернулась. Перенесли Сергея в его спаленку. Я туда не пошла. Заперлась в свой горенке. Не хочу я этого доктора опять видеть. Поглядела из-за занавесочки как он уехал. Маришка его проводила и хватит.

Пока она шла, опять споткнулась на ровном месте. Я ойкнула аж. Да когда ж это зелье развеется?!

Кликнула ее.

— Комнаты пустые в доме есть?

— Откуда? И зачем вам?

— Тебя забыла спросить. Ну-ка пошли.

Заново весь дом обошла, а что надобно в последнюю очередь нашла. Оказывается под домом Большой подпол имелся. Да такой огромный, каменный, оконца под потолком. Ляпота!

Натаскали мебели с Маришкой. Она сначала чего-то вопить стала, когда я на стол из комнаты библиотеки указала, но я быстро укорот дала. Эх, очаг бы мне еще. Да его так просто не сложишь. Покамест перетащили мы с ней и травы из сарая. Подпол сухой, в самый раз.

— И чего вы тут устроили, Ирина Дмитриевна, — пыхтела Маришка. — Как колдунья какая-то, в подвале теперь будете сидеть?

— Кто?

Рассказала она мне кто такие колдуньи. Посмеялась я. Чего только люди не набрешут! А потом ее выгнала, да стала оберег плести. Да так засиделась, что оторвалась от работы только когда домовенок явился. Значит ночь уже. Отдала ему с поклоном и благодарностью ложку. Вот он рад был!

Чую — устала я. Надо же и спать иногда. Не привычная я еще. Пошла к себе. Только до лесенки дошла, слышу — шум какой-то на улице. Любопытно стало.

Выхожу. Кричит будто кто-то, да словно на бегу. Вышла за ворота. В лесу вроде? Недалеко зашла, как выскакивает на меня мужик! Глазища пучит, борода веником распушилась, шапку где-то потерял, морда красная! А сам — косая сажень в плечах. Я ему до того плеча маковкой разве что. Рот раззявил, сипит. Видать он это и орал, да только голос потерял.

Меня увидал — да как кинется! Подождала я, когда совсем близехонько подбежит, а потом шажочек махонький в сторону сделала. Он со всего маха в дерево лбом и приложился. Лежит, руки-ноги раскинул, на звездочки моргает. Посреди лба гуля растет. Отвести глаза ему так легко было, что я и не почуяла ничего.

— Ты кто таков?

— Мишка я. Сухоруков.

— Чего орешь и по лесу бегаешь?

—