Рассказы 12. Разлетаясь в пыль - Олег Сергеевич Савощик Страница 12

– Ему ни ветер не страшен, ни дождь, – заявил смотритель, глядя на разинутый рот парня.

– Почему зеленый?

– Что видишь под нами? – Старый Висмар кивнул в сторону моря.

– Скалы. – Марко не обернулся – знал, что из воды, куда показывает старик, торчат острые камни, столетиями разбивают прибой в густую пену.

– А сколько они душ погубили, знаешь? Белый свет говорит идти прямо, но если корабль пойдет на нас, то разобьется, – монотонно, растягивая каждое слово, объяснял смотритель. – Красный значит забирать влево, но там лишь отвесный берег. Видишь зеленый – забираешь вправо, это единственный путь в залив, чтобы не сесть брюхом на береговые зубы. Знаешь, где право, где лево?

– Знаю! – вновь насупился Марко.

– Смышленый малец, – старик цокнул языком. – А грамоте обучен?

Марко фыркнул.

– Зачем здесь грамота? Я вообще здесь зачем? – Он отвернулся от старика к морю. – Я думал, вам нужен помощник, чтобы уголь таскать, за огнем следить или еще для какой-нибудь настоящей работы. А здесь даже этого нет! Огонь горит сам собой, а я… мне тут только тухнуть остается!

Голос дрогнул, и Марко замолчал, сжимая кулаки и мелко подрагивая. Жилистый и долговязый, выше самого старика, он в свои годы был готов к настоящему труду. Мужскому.

– Да работа сыщется, как не сыскать! – сказал старый Висмар. – За стеклами смотреть, от птичьего дерьма протирать. На ступенях пылюки как в склепе скопилось. А мышиным дерьмом все углы кладовой забиты. Коли еще готовить сумеешь, цены тебе не будет! Так что не стухнешь. Я тебя в город буду за продуктами пускать. А главное…

Старик поднял палец и выдержал паузу.

– Главное – Гильема зажигать! Я скоро сюда и не дойду. И в журнал записывать: какое время, какая погода, сколько горел… Потому грамота и нужна. У меня глаза не те, что прежде.

– Угу, – буркнул Марко.

– Ну пойдем, пойдем, – старик повернулся к лестнице. – Покажу нашу комнату.

Марко поплелся следом. Проходя мимо чаши, задержался на миг; пламя больше не резало глаза, светило мягко, не издавая ни звука. Новому помощнику смотрителя показалось странным, что он совсем не чувствует жара. Он осторожно протянул руку.

И коснулся холодного металла.

⁂

Когда Марко распределили помощником на маяк, он не знал куда деться от взглядов остальных детей из барака. Их зависть, казалось, может накрыть его горячей смолой, выжечь нутро. И только сам Марко не понимал, чему тут завидовать? Ведь столько ребят попало в подмастерья к достойным людям с улицы ремесленников; кого-то, кто постарше, даже забрали на обучение в стражу! Но все твердили ему: ты вытянул короткую соломинку – для парня из приюта работа в маяке та еще удача.

Побег Марко не планировал. Да и что там планировать, вышел за дверь и ступай своей дорогой, старик-смотритель не сможет остановить. Знать бы, куда идти. Вернуться в город и слоняться без крова, пытаясь наняться в помощники какому-нибудь капитану? Рискованно, в случае неудачи без денег так и останешься попрошайкой из бедных кварталов. Ремесленники тоже не берут подмастерьев с улицы. Можно, конечно, попробовать походить по тавернам, где хлещут эль путешественники и странствующие рыцари, напроситься в оружейники, подкопить золотых…

Одно Марко знал точно – он ни за что на свете не привяжет свою жизнь к этому маяку. Скука и серость до самой старости… Нет!

Первые несколько дней у Марко не было возможности как следует все обдумать, старый Висмар не соврал – работы хватало. Драить полы, избавляться от плесени и пыли на этажах, готовить еду… К вечеру помощник смотрителя валился без сил.

Возможность выдалась, когда его послали в город за продуктами, а в кармане позвякивала парочка выделенных под это дело золотых. Марко трижды сворачивал с дороги на рынок, но всякий раз возвращался. Начинать путь с воровства у старика не хотелось.

Ночами старому Висмару не спалось, и он принимался говорить. Поначалу уставший Марко сопел себе под нос, пытался закрывать уши и повыше натягивать одеяло, но со временем стал все чаще вслушиваться, и однажды поймал себя на мысли, что не может заснуть без тихого, хрипящего голоса с соседней койки.

Смотритель рассказывал о далеких землях и морях, о народах, что живут по ту сторону света. О красивых женщинах и виртуозных бойцах, о невиданных животных и непобедимых армиях. Марко не знал, сколько правды в тех байках, но рассказы тревожили его, манили морской солью на губах.

– Так что там с Гильемом? – спросил одним вечером Марко и отложил перо.

– Я думал, ты уже и не спросишь. – Старый Висмар проверил запись в журнале и удовлетворенно крякнул. – Над почерком надо еще поработать, но в целом годится.

Марко вышел из-за стола и вернулся к своей кровати. Сел и принялся стягивать сапоги.

– Гильем был первым чародеем при дворе старого короля. Слышал о таком?

Парень пожал плечами.

– Гильем был первым, потому что был лучшим. Лучший чародей огненной стихии, которого видывал мир! Когда по королевству прошла волна восстаний, он отказался по приказу короля жечь деревни недовольных. И тогда король приказал сжечь его самого. На костре.

– Сжечь огненного чародея? – Марко криво улыбнулся.

– Такова прихоть безумца, – старый Висмар покачал головой. Он сидел на кровати напротив и растирал болевшие суставы. – Другие волшебники выкачали из него силу, он больше не мог пламя-то подчинять. Это было здесь, неподалеку. Чуть ниже по левому берегу.

Марко лег.

– А дальше? – спросил он, глядя в потолок.

– Костер сгорел дотла, одна зола осталась. Но кто-то заметил, что в золе той не тухнет один-единственный уголек. Кусок того самого столба, к которому привязали беднягу Гильема.

– Так там его душа… или как?

– Никто не знает. – Старик потянулся и задул свечу. Долго укладывался, кряхтя и ворочаясь. – Старого короля вскоре изгнали, а Гильем с тех пор здесь, служит своему народу даже после смерти. Указывает путь.

– Ерунда какая-то, – сказал Марко. – Если он может гореть сам по себе, зачем здесь мы? Оставили бы его и днем, и ночью…

– Так нельзя, – ответил старик серьезно. – Слышишь? Нельзя оставлять Гильема одного. Ему тоже нужен отдых, и без людей в башне он перестает гореть. То проверяли.

– Кто?

– Знамо кто, смотритель былой.

– Ты его знал? У него учился?

– Не, – старик закашлялся. Отдышался,