Вид с озера - Грег Ф. Гифьюн Страница 5

Из окна второго этажа Кэтрин видела улицу внизу, обшарпанную открытую баскетбольную площадку к северу и вдали — шоссе. Она смотрела на огни автомобилей, размытые дождём, и думала о людях за рулём — кто они, куда едут и зачем. Столько жизней, ведущихся в случайном единстве, связанных и при этом обособленных. — Да, он испытывал сильную вину, — ответила она.

— А ты?

— Нет. — Она оглянулась на него, сидящего в своём пришедшем с барахолки кресле-реклайнере. Хотя и не лишённый привлекательности, бедный Карло казался вечно неловким — не в своей тарелке в собственной шкуре — тонко, но безошибочно. Она обожала старого друга, и давно не имела возможности погрузиться в по-настоящему искренний, умный и захватывающий разговор, но временами Карло выглядел таким одиноким и замкнутым, что она нередко чувствовала вину, говоря о своих проблемах и редко спрашивая о его. — Мальчик ушёл из коттеджа посреди ночи, мы никак не могли этому помешать. Мне было тяжело, что он погиб, но вины я не чувствовала. Душа болела за родителей. Они впервые приехали в США в отпуск и знали очень мало по-английски. До того, как всё случилось, они были очень вежливы и сдержанны, а мальчик был таким невинным и красивым — всегда улыбался. — Она повернулась обратно к окну, дождю, машинам и безликим призракам, заточённым в них. — Родители были убиты горем, но держались с такими достоинством и сдержанностью, что я была поражена. В каком-то смысле это злило меня, потому что у меня складывалось впечатление, что мужчина, в особенности, ведёт себя так, словно их ребёнок чем-то их опозорил — утонув, ради всего святого. Это была особенность культуры, полагаю, — то, что я не могла понять, но... их ребёнок был мёртв, я не имела права их судить или толковать их горе. Всё, чего они хотели, — это забрать своего мальчика и вернуться домой. И кто мог их осуждать?

— Это так чудовищно, когда умирает ребёнок; от одной только мысли об этом разум отказывает.

Голос Карло снова отвлёк её от дождя. — Джеймс никогда не был прежним после гибели того мальчика. — Она потянулась, коснулась прохладного стекла и смотрела, как дождь скользит по другую сторону между её пальцами. — Он стал ещё больше замыкаться в себе, как будто намеренно отгораживался от мира. Он постоянно писал в своём дневнике, но перестал читать мне свои работы, свои стихи. Он стал ревниво оберегать дневник и параноидально боялся, что я его читаю. Мне снова и снова приходилось говорить ему, что меня не интересует его читать — разве что он сам того захочет.

— Джеймс верил тебе?

— Не знаю. Думаю, нет.

— Ты когда-нибудь читала дневник?

— Нет, он исчез вместе с ним.

— Ты говорила, что Джеймс никогда не был прежним после гибели мальчика.

— Он стал отстранённым, холодным — ещё больше, чем раньше.

Карло тихо вздохнул. — Не думаю, что будет большой натяжкой сказать, что в Джеймсе всегда была некоторая холодность.

— Не столько холодность, сколько... своего рода стена, пожалуй. Ты же знал его, Карло...

— Не думаю, что знал — особо.

— Мы все дружили, я просто хочу сказать...

— Мы с тобой друзья, Кэтрин. Джеймс и я были, в лучшем случае, шапочными знакомыми.

— Но ты знал его — вот о чём я. Как бы тёплым и замечательным Джеймс иногда ни бывал, в другое время он бывал замкнутым и несколько холодным.

— Это в той или иной мере справедливо для всех, но в случае Джеймса, пожалуй, чуть больше, чем обычно.

Кэтрин кивнула.

— А ты? Ты считаешь, что хорошо знала Джеймса?

Вопрос должен был её обидеть, но не обидел. — Мы прожили в браке много лет, поэтому, конечно, хотелось бы так думать. Но с самого начала мы были несколько странной парой. Хотя, с другой стороны, это было сразу после колледжа — неловкий переходный период для почти всех. Мы просто совпали. Возможно, потому что оба специализировались на английском.

— Я специализировался не на английском, а мы с тобой прекрасно ладили.

— С тобой все прекрасно ладили, — сказала она с улыбкой, вспоминая студенческую версию Карло — слегка более стройную, с куда большей шевелюрой, длинной и буйной, как у рок-звезды, серьгой в ухе и тогда яркой улыбкой, плутовской улыбкой, от которой казалось, что он балансирует на краю, но всё будет хорошо, пока ты с ним. — Ты всегда был душой компании.

— Но мы с тобой были близки — вот что я имел в виду. И по-прежнему, несмотря на все наши различия.

— Это всё же не одно и то же.

— Да, я... ты права. — Карло неловко кивнул и отвёл взгляд.

— И к тому же, — сказала она, — ты познакомился с ним примерно в то же время и, по-моему, счёл его странным выбором. Я чувствовала.

— Ну, я никогда не...

— Всё в порядке. Как и ты, в те дни я ещё думала о преподавании, а Джеймс был сосредоточен на том, чтобы стать поэтом и писателем,