Dasha Gauser: ДНК моды. Как стать fashion-дизайнером своего бренда - Даша Гаузер Страница 4

Я приходила в офис, отмечалась, получала первую докладную от охранника за опоздание и поднималась на свое рабочее место. Неудобный стол и стул, расположенные в проходе возле колонны; серые стены; яркие мигающие люминесцентные лампы и всегда опущенные кривые жалюзи на окнах «выстегивали» с первых же минут. Принесенные из дома денежное дерево, фиалка и даже кактус умерли в первую же неделю.

— Дарья, — прокатился мужской рык по второму этажу здания. Все замерли, гадая, пострадают они «прицепом» или нет.

Я неслась по длинному мрачному коридору в кабинет руководителя и владельца семейного бизнеса в одном лице Дмитрия Крыжина, выстукивая каблуками марсельезу. За столом переговоров уже собрались все его жены, кровные родственники и сваты. Скромно зависаю в дверях, распознавая настроение.

— Ну, а что вы там висите? Проходите, присаживайтесь и объясните, почему еще не готова верстка буклета?

— Я тружусь над вашим заданием по разработке имиджа в журнал «Л’Этуаль», который сдавать завтра.

— Почему вы не поручили верстку Наталье?

— Она не владеет Кварком[5].

— Отдайте ей верстку задников.

— Я давала, но вам не понравился результат.

— Чем тогда она занята?

— Разбирает и сканирует прессу.

— Дизайнер за семьсот долларов сканирует прессу? — закипает Дмитрий. — Вы что, неспособны обучить человека?

— Ее легче уволить, чем обучить, — нарываюсь сама на увольнение, осознавая, что Наталью, дочку подруги жены, никогда не уволят.

Присутствующие ахнули. «Нахалка», — доносится со стороны матери Дмитрия, Антонины Николаевны.

— Когда будет готов имидж для «Л’Этуаль»? — сверлит меня взглядом муж сестры Дмитрия.

— Если приступлю к доработке прямо сейчас, к вечеру будет готов.

Враждебная тишина вонзается в уши.

— Идите и пригласите Наталью.

— Хорошо, спасибо.

— Она еще и огрызается, — шипит Антонина Николаевна.

Я выскользнула в приоткрытую дверь, зацепив все эпитеты, которые прозвучали. Я была неудобна с точки зрения дисциплины, но они не могли найти мне замену вот уже три года, поэтому терпели.

— Наташа, пройди к Дмитрию в кабинет.

— Опять пожаловалась?

— Ага, а еще предложила тебя уволить.

Наташа зыркнула на меня ненавидящим взглядом, взяла блокнот, ручку и побежала на ковер.

Днем я перебирала напитки, от кофе до мате, которые могли дать подобие силы, заглушив мою печаль, и останавливалась на пиве к вечеру. Притащившись домой к половине восьмого с другого конца Москвы, я плюхалась в ободранное кресло на балконе и напивалась в слепой беспомощности. Напротив меня устраивался Рустам, мой молодой человек, с которым мы вместе приехали из Магнитогорска покорять Москву. Мы вели «умные» беседы, обсуждая новинки кинематографа и литературы, вспоминая факты биографий многострадальных художников, мечтали когда-нибудь проявить свой творческий потенциал и вырваться из этой дыры.

Я считала себя продвинутой интеллектуалкой, недоумевая, почему карьера не приносит удовлетворения. Раз за разом проживала один и тот же поведенческий паттерн: глушила алкоголем неудовлетворенность от нелюбимой работы. Радости жизни меркли в свете этого устоявшегося шаблона. Уставшее тело плелось в офис, уставший разум выполнял однотипную механическую работу, уставший дух не подавал признаков жизни, отрезая от источника вдохновения. «А я только что встал и уже устал», — слова песни группы «Ноль» каждое утро звучали как приговор.

Восьмое июля — мой день рождения; очень надеюсь, что коллектив не устроит балаган с поздравлениями и я спокойно исчезну из офиса ровно в шесть. Напьюсь дома, а завтра не выйду на работу. От такой перспективы я аж подпрыгнула от радости. Буду пластом лежать и не двигаться, просто ни одного движения не сделаю. Постараюсь забыть, что у меня в жизни есть работа, коллектив и офис.

К половине шестого у нас в комнате сломался кондиционер и через раскрытые окна вместе с пылью стала проникать духота знойного июля. Без десяти шесть в кабинет ввалилась вся офисная братия с сухим бисквитом под самодеятельную хеппибездейтую. Меня передернуло. Мне вручили открытку с приторными котятами, на развороте которой я узнала старательный почерк Наташи, внизу, как водится, сердечки; разношерстные цветы и ветки, нескладно сложенные в букет, обернутые куском цветного целлофана, в центре которого красовался красный бант на скрепке, и бутылку шипучего с неизвестным и незапоминающимся названием. В руках у бухгалтера — почтовый конверт. После песни, пожелания успехов в работе и личной жизни пришлось хрустеть бисквитом в неудобной тишине. Последние силы были потрачены на вежливую улыбку. Кто-то ушел, совсем бесчувственные остались выпить и поговорить. Духота нагнетала обстановку, липкий пот лился ручьем. Я смиренно глотала застрявшие в горле отвратительные пузырьки.

Как я здесь оказалась? Что со мной не так?

Когда шипучка закончилась и все разошлись от моего стола с эхом невразумительных, не относящихся ко мне пожеланий, я выскочила из офиса, стыдливо заглушая волну слез. Всю дорогу до метро держалась под пристальными взглядами сослуживцев, держалась на эскалаторе, держалась первые две станции, на третьей — волна накрыла, ослепляя и поднимая смешанное чувство неудовлетворенности, стыда и жалости к себе. Несчастье навалилось тяжелой ношей. Выйдя из метро, я уже не сдерживалась. Если вы в тот день видели утопающую в слезах девушку в районе Нахимовского проспекта — это была я.

В этот день рождения я с блеском отпраздновала предательство себя.

На следующий день не вышла на работу, сорвав все сроки сдачи буклета в печать. В отделе были еще два дизайнера, которые могли работать над буклетом. Но у Дмитрия было маниакальное убеждение, что все проекты должны проходить через меня. Вышла я только в понедельник, иссохшая и вялая. Ватное состояние было своеобразным абсорбентом гнетущей реальности.

— Дарья, — пронеслось по коридору.

Я бежала. Как только зашла в кабинет, сквозняк с грохотом захлопнул за мной дверь. Мне почему-то стало неловко за этот звук. Сердце колотилось. На меня смотрели все кровные и не кровные родственники семьи Крыжиных.

— Дарья, почему вы так и не сдали буклет к сроку? — ледяные нотки в голосе Дмитрия немного отрезвили ум.

— Извините, Дмитрий, я немного приболела, но я отдала распоряжение Ольге, чтобы она закончила работу, и уже сегодня макет уйдет в печать.

— Я не утвердил эту вашу дешню, — Дмитрий был парнем из девяностых, который запросто кидал в сотрудников тяжелой канцелярией из малахита со своего стола.

— Да, знаю, сегодня все исправлю.

— Дарья, вы понимаете, что ваш отдел мертвый? Как я могу вам доверять, если вы неспособны обучить людей и постоянно болеете? Вы срываете сроки, ваши подчиненные выпускают откровенный шлак.