Энциклопедия логических ошибок: Заблуждения, манипуляции, когнитивные искажения и другие враги здравого смысла - Иммануил Толстоевский Страница 45

•••

Итак, мы называем «ошибкой ошибки» мнение, будто ошибка, допущенная при рассуждении, автоматически делает вывод неправильным. Глядите, как нам полегчало, как только мы придумали название. Сейчас я успокою вас еще больше: допустим, вы просто указали на слабое место в аргументе, а кто-то по ошибке обвиняет вас в том, что вы совершили ошибку ошибки. Вы угадали: ошибка «ошибки ошибки».

Но погодите, это еще не все. Эта ошибка, которую мы с самого начала проиллюстрировали примером ошибки «подтверждение следствия», – сама по себе особый случай этой ошибки. Это своего рода фрактал, метаошибка:

Если заключение ложно, то либо посылки ложны, либо рассуждение ошибочно.

Рассуждение ошибочно.

Значит, заключение непременно ложно.

22. «А в чем причина?» Ошибка недостаточных оснований[160]

Считать, что именно плохие основания – источник плохих результатов.

Давайте начнем с цитаты, которую обычно приписывают то гангстеру Аль Капоне, то актеру Аль Пачино, но на самом деле она принадлежит комику Эмо:

«Я много лет молился Богу, чтобы он послал мне велосипед, но ни разу не получил ответа. Я понял, что у Бога свои методы. Поэтому я украл велосипед и начал молиться о том, чтобы он меня простил».

А если смешать это с проблемой зла?

Я молил Бога, чтобы он облегчил мои страдания, но я не получил ответа.

Если бы Бог существовал, он бы ответил на мои молитвы и облегчил мои страдания.

Значит, Бога нет.

До сих пор у нас был ярлык для каждой встреченной ошибки, но сейчас я не могу поставить красивый диагноз. Почему? Несмотря на правильность формы, я знаю, что у нас недостаточно оснований.

Представьте себе: у нас есть компания, в которой отдел по связям с общественностью работает из рук вон плохо, игнорируя любые жалобы клиентов. И только на этом основании я прихожу к выводу о том, что у этой компании нет гендиректора. Но, может быть, он в отпуске? Или ему наплевать на компанию, потому что у него есть другие проблемы? Кто знает.

•••

Вы, наверное, заметили, что «недостаточные основания» – более общий случай «ошибки ошибки»: они охватывают не только всеми уважаемые ошибки из хороших семей, но и обычные, простонародные, бесфамильные (те, у которых даже нет своего названия). Если вы помните, «ошибку ошибки» делала ловушкой для нашего сознания именно постановка диагноза, которая тешит эго. А эта ошибка, которая даже не приносит нам удовольствия, служит скорее уловкой: выбираются самые слабые аргументы в поддержку конкретной точки зрения и разбрасываются повсюду, как наживка. Цель этой тактики – создать иллюзию, что точка зрения ошибочна, и подорвать доверие публики к более весомым аргументам, которые могут быть приведены в ее пользу позднее (то есть заранее настроить публику против). Стоит нам разочароваться в определенной позиции, дискредитированной в наших глазах, мы очень неохотно возвращаемся к ней даже в свете ряда новых данных: это все равно что облизывать то, что прежде оплевывал. Эта стратегия лежит и в основе уловки «соломенный человек» (straw man), которую мы разберем позже.

Конечно, есть и ситуации, когда ошибка недостаточных оснований – даже не ошибка. Если популярные аргументы, касающиеся той или иной темы, слабоваты, мы не говорим: «Может, где-нибудь завалялся еще один маленький удачный аргументик, давайте поищем!» У нас не бесконечны время, внимание, энергия. Те, кто вечно плодит новые аргументы, тормозя дело, должны платить социальную цену. Иначе бесконечными будут уже споры: уж чего-чего, а воображения, чтобы вечно генерировать основания, у нас хватит. Нет, позиция, которую мы защищаем при помощи плохих, слабых доводов, должна рухнуть и похоронить нас под обломками.

Иными словами, этот мыслительный паттерн, который мы классифицировали как ошибку, вместе с тем можно рассматривать как полезный механизм, который предотвращает злоупотребление каналами коммуникации. Однако эта точка зрения ставит перед нами даже более важный вопрос: что дает нам право назвать то или иное основание «недостаточным»?

23. «Мне все равно, я на велосипеде». Мнимое следование[161]

Приводить не связанные с заключением или заведомо «недостаточные» доводы.

Non sequitur, что означает «не следует», – настолько авторитетный термин, что, если его употребить к месту, до слуха донесется неясный гул латинской речи и из воздуха соткутся легионы Марка Антония[162].

В повседневной жизни схема non sequitur применяется для ответов «ни к селу ни к городу». Помните анекдоты, отравлявшие нам жизнь в начальной школе?

«– Нарежьте мне килограмм молока.

– Вам завернуть или так понесете?

– Мне все равно, я на велосипеде».

Но давайте немного сузим значение и сосредоточимся на ситуациях, когда попытка придумать реальное основание все-таки есть, но толковой связи между ним и выводом – нет. Собственно, это означает, что все формальные ошибки, которые мы разобрали до сих пор, по сути и есть non sequitur. Поэтому одни авторы помещают эту схему на самый верх классификации, а другие используют как зонтичный термин, объединяющий все «простонародные» ошибки, у которых нет благородных латинских (или хоть каких-нибудь) названий.

Но для нас схема non sequitur интересна тем, что она – естественная точка перехода к свободной логике. Давайте приглядимся к условному высказыванию в ошибке недостаточных оснований. Мы знаем, что за посылкой скрывается другое допущение: если бы Бог существовал, то:

● он услышал бы мои молитвы, обладал бы силой ответить и желал бы этого;

● если бы он ответил на мои молитвы, я бы точно это заметил.

Если мы их объединим, тогда, и только тогда будет разумно заключить, что у нашей планеты нет «босса». Но в повседневной жизни мы не можем быть на 100 % уверены в этих дополнительных допущениях. Поэтому основания, которые мы приводим, остаются недостаточными и не позволяют нам прийти к определенному результату. Что ж, давайте прыгнем в кроличью нору и перейдем к следующей части энциклопедии.

ОДНАЖДЫ НА ДИКОМ ЗАПАДЕ. ХУДОЖНИК

– Может, эта двадцатка освежит твою память. Еще раз спрашиваю: где Художник?

– Прямо перед тобой, сынок. Знаешь, какие картины я пишу?

– Ага. Говорят, на лучших поддельных паспортах всегда стоит твоя подпись.

– Дело говорят. Теперь колись, для кого тебе паспорт и зачем?

– Для себя. Меня разыскивают за убийство в баре, надо валить за бугор.

– Так ты ж пес. У псов паспорта не спрашивают.

– Да ну? Мне все равно, я на коне.

– Что ты несешь? У коней тоже не спрашивают.

– Он вообще-то марксист.

– О господи… Валите отсюда, не доставайте меня!

– Мы и с места не сойдем, пока кто-нибудь не даст этому бреду латинское название.

«Да пребудет с вами внутренняя красота». Неформальные ошибки[163]

До сих пор мы неизменно сосредоточивались на форме и искали критерий точности. Но теперь придется заглянуть за пределы формы, вникнуть в содержание и обратиться к вероятностному мышлению. Иными словами, мы переходим от действительных, или обоснованных, рассуждений к убедительным (cogent).

Давайте немного попрактикуемся, взглянув на «проблему зла» под этим новым углом. Такие светила философии, как Блаженный Августин, Фома Аквинский и Лейбниц, неизменно отталкивались от одной и той же предпосылки: «Милосердный Бог вовсе не обязан искоренять зло, у него могут быть веские причины допускать его существование» (например, свобода воли).

В свете такого аргумента было ясно: гарантированно доказать небытие Бога невозможно. Так «проблема зла» была пересажена в более мягкую, вероятностную почву. Ее новая формулировка гласит:

Даже у милосердного Бога могут быть веские причины допускать страдания людей.

Но в случае с детьми и животными вероятность таких причин ниже.

Если животные беспричинно страдают, гипотеза о существовании Бога становится менее правдоподобной[164].